«Дешевые “шахеды” нельзя сбивать многомиллионными ракетами». Екатерина Михалко об экспорте дронов, развитии украинской оборонки и роли искусственного интеллекта

Недавно вы сложили с себя обязанности главы Технологических сил Украины. Что из сделанного там вы считаете вашим существенным достижением?

Первым достижением я бы назвала команду, которая есть в Технологических силах, а также компании, которые объединились. Это для меня два самых важных фактора, потому что эти компании — это прямые конкуренты друг другу. И то, что они объединяются на такой платформе, искренне делятся своими победами, своими вызовами и вместе пытаются развивать отрасль, — для меня это правильное и хорошее явление. Я счастлива, что это случилось.

Команда — это люди, очень профессиональные в своих направлениях, но все в нашей команде раньше не занимались оборонной сферой. А еще Технологические силы — это также площадка для того, чтобы мужчин и женщин из других гражданских сфер приводить в оборонную сферу. Как все интегрировать, как улучшить нашу индустрию — меня это вдохновляло.

Есть безусловные заслуги на уровне нормативки. Открыт экспорт дронов, за что мы так долго и последовательно выступали. Также у нас на базе ТСУ создано более десяти комитетов, которые работают с различными нормативными вызовами, начиная от бронирования и заканчивая локализованными компонентами, а также международным сотрудничеством.

На ваш взгляд, что ждет украинскую индустрию дронов дальше?

Самое большое изменение, которое будет в 2026 году, — это, безусловно, открытые международные рынки и сотрудничество. Многие считают, что экспорт — это пересечение границы куском железа. Это совсем не так. В первую очередь это о технологическом сотрудничестве, об интеграции, цепочках поставок в европейские страны. Это, безусловно, важно для стратегической обороны Украины, и для безопасности Европейского Союза это не менее важно.

Мы видим, что российские дроны залетают не только в Украину — они уже залетают в десятки стран Европейского Союза. Соответственно, это способность украинской индустрии стать интегрированной в западные рынки, обмениваться технологиями, покупать и разрабатывать вместе компоненты, быть более независимыми от Китая. Эти все вещи, безусловно, будут приоритетными.

Уже налажены поставки на линию фронта. Очень за это благодарим наше государство. Они действительно улучшили и закупки, и скорость обработки запросов от военных, чтобы наши военные продолжали получать наиболее качественные продукты; чтобы технологии развивались, чтобы у индустрии были деньги на исследования, чтобы международное сотрудничество усиливалось. Поэтому международный трек, безусловно, будет важен и для линии фронта.

Оборонную отрасль считают такой, где работают, условно говоря, только «суровые мужчины». Комфортно ли вам как женщине работать в такой среде?

Совершенно комфортно. Я искренне считаю, что в этой области есть пространство для женщин. Для всех в целом. Для молодых людей тоже. Потому что есть еще такое измерение эйджизма, сексизма, которые, к сожалению, в обществе присутствуют. На мой взгляд, больше людей в Украине должны быть вовлечены в эту индустрию, потому что эта индустрия, безусловно, связана с возможностью Украины победить.

Индустрия принимает очень хорошо разных людей: и молодых, и женщин, и девушек. Мне бы хотелось, чтобы на уровне общества также немного изменились эти предубеждения и мы были более толерантны к желанию быть причастными к обороноспособности Украины.

Но в целом компании прогрессивны, учредители компаний прогрессивны. Наше государство тоже меняется, на государство приходят работать молодые люди. Поэтому я чувствую, что здесь такой переломный момент, эта индустрия сильно трансформировалась с 2022 года. Из закрытого клуба взрослых мужчин она превратилась в инновационное пространство, где много энергии, драйва и возможностей для разных людей быть причастными.

А как вы пришли в оборонную отрасль? Казалось бы, нет ничего более сложного, чем работать в оборонной отрасли во время войны.

В 2022 году, когда началось полномасштабное вторжение, мне было очень важно найти свое место в этой войне. Оборонная отрасль, безусловно, специфичная и высокопрофильная. Но все равно я бы сказала, что самая тяжелая работа — на фронте. И вся независимость Украины держится на людях, которые находятся на линии столкновения. Хотелось быть полезной этим людям, помогать им и поддерживать их — не только донатами, а еще на более системном уровне.

Я попала на работу в одну дроновую компанию по приглашению — это оказался такой системный игрок, который занимался этим с 2014 года. Для меня тогда отрасль вооружения была совершенно новой. Там была профессиональная команда, которая долго с этим работала, десятилетиями. И я была достаточно счастлива в этом плане, что люди, которые очень глубоко в этой теме, смогли меня научить, рассказать о своих вызовах.

Я пришла на позицию с целью наработать рекомендации к нормативке — прежде всего для того, чтобы ускорить производство дронов для наших военных. Однако быстро стало ясно: проблемы, с которыми сталкивается даже одна сильная компания с качественным собственным продуктом, на самом деле отражает значительно более широкие системные вызовы индустрии. Несовершенство законодательства и регуляторных процедур не являлось вопросом отдельного производителя, это был барьер для развития всей отрасли.

Поэтому следующим шагом мы объединили крупнейших игроков, которые тогда существовали. По состоянию на 2022 год в Украине было совсем немного компаний. Мы объединили шесть компаний, начали синхронизоваться, потому что какие-то вызовы с регулированием у всех есть. Начали нарабатывать позиции — так родились Технологические силы Украины.

На ваш взгляд, достаточно ли сейчас в украинской индустрии дронов кадрового и инвестиционного потенциала, чтобы расти дальше? Какие проблемы могут помешать этому развитию?

Есть ли в Украине кадровый голод? Безусловно. Глобально, не только в этой индустрии. К сожалению, много людей выехали за границу. К сожалению, многие погибли. Совершенно непростая ситуация с кадрами — и это та причина, почему нам нужно из гражданских сфер больше привлекать людей в сектор ОПК. Здесь точно есть простор для улучшения.

В университетах должны быть программы, специализированные на дронах. Мы должны работать глобально с образовательным рынком, потому что это не только о подготовке инженеров, хотя это важно, но и о поставках, обслуживании техники, об отношениях с государством, о коммуникации в этой сфере. Нам нужно готовить молодое поколение в университетах, чтобы они были готовы приходить и работать в оборонной сфере.

На уровне школ принципиально важно делать просвещение касательно технологий, потому что технологии ощутимо изменили поле безопасности в Украине. Донесение новейших технологий, автоматизированных систем в школах — даже вне контекста войны. Сама идея роботов очень важна для молодого поколения.

Относительно инвестиций в оборонку, то они существенно связаны с бизнес-климатом в Украине. То есть это касается не только компаний ОПК. Конечно, когда инвестор заходит — то мало того, что это сенситивная сфера военных технологий, да еще и много рисков на уровне судебной системы, защиты прав инвесторов. Поэтому нужно создавать условия, чтобы компании могли оставаться внутри Украины и не выезжать за границу.

Мы, к сожалению, видим, что объем инвестиций совсем не такой весомый, как мог бы быть, учитывая, что это наиболее критическая сфера сейчас.

А какие риски вы видите? Сейчас 80% поражений на фронте, согласно официальной статистике, — это дроны. Кажется, что индустрия дронов на пике, а после пика бывает спад вниз. Не произойдет ли этого?

Это философский вопрос. С одной стороны, хотелось бы, чтобы этот спад произошел. Потому что когда дроны не нужны — это значит, что война прекращена. Мы хотели бы победить.

К чему нужно стремиться нам как государству? К тому, чтобы у нас была сильная обороноспособность и оборонная промышленность и при этом не было войны на территории Украины. Такие прецеденты есть.

Это Великобритания, Соединенные Штаты, Германия и ряд других стран, которые обладают сильной оборонной промышленностью и не имеют на своей территории войны. Это был бы идеальный кейс для Украины. Это значит, что даже при любом сценарии — сейчас обсуждается мирный план, прекращение огня и т. п. — очень важно не забывать об индустрии на уровне государства и продолжать ее поддерживать.

Это будет вызовом на самом деле, когда нам нужно будет заниматься восстановлением, социальной сферой, но не упускать из фокуса внимания оборонку. К сожалению, мы знаем россиян, что они могут вернуться. И даже если будет какое-то прекращение сейчас, это не значит, что такой риск не повторится.

Как сделать так, чтобы мы не забыли об индустрии, индустрия не потеряла ресурсы, чтобы этот пик не прошел и мы снова не оказались, собственно, без ресурсов для обороны себя? Поэтому важны международные рынки. Как только внутренняя потребность в дронах в Украине станет меньше, все ресурсы, на которые мы сможем рассчитывать, — это международные партнеры, которые захотят иметь украинский опыт для защиты самих себя. Поэтому украинские производители должны быть интегрированы в европейские цепочки поставки для того, чтобы потом за счет партнеров постоянство этих компаний продолжалось и сохранялось. Поэтому я не считаю, что пик пройдет. Но хотелось бы, чтобы потребность в количестве дронов в Украине снизилась.

Действительно ли Европейский Союз ждет экспорта украинских дронов? Спрашиваю, потому что в Европейском Союзе есть собственная, достаточно развитая оборонная индустрия.

И да, и нет. Есть ли в Европейском Союзе развитая оборонная индустрия? Является ли она в определенной степени более стабильной, чем украинская? Да. Но какого рода у них производители? У них в основном производители конвенционного оружия. Это бронетехника, танки, артиллерия. Они также строят самолеты, истребители. И все это критически важные сферы. А в частности, Украина зависима от этих поставок.

Но этого недостаточно в условиях реальной войны, которая сейчас происходит в Украине. Мы видим значение дронов, вы сами упоминали число 80% поражения вражеской техники дронами. Европейцы это тоже видят. Факт в том, что подобный технологический опыт можно получить только в условиях реальной войны. Украина, к сожалению, имеет этот опыт. Этот трагический опыт позволяет нам быть уверенными, что это оружие, эти дроны работают эффективно. Украина за это заплатила невероятную цену, потому что за доказательство эффективности этих технологий на фронте гибли люди. Это невероятно страшный сценарий, не пожелаешь такого нашим партнерам.

Партнеры понимают, что в Украине есть такой трагический опыт, который позволяет нам быть уверенными в своих технологиях. И они хотели бы иметь доступ к этому опыту. Опять же, потому что дешевые «шахеды» нельзя сбивать многомиллионными ракетами, это неэффективная стратегия защиты самих себя. Поэтому Европа сейчас больше рассматривает варианты асимметричной реакции на подобные угрозы. Такого рода решений у них не так много.

Правда, есть несколько компаний из ЕС, которые исторически работали в Украине, которые интегрированы сильно в здешний оборонный контекст, но это скорее исключение, чем правило. Поэтому потребность точно есть со стороны Европейского Союза, но еще много работы для того, чтобы это стало системным подходом. Потому что пока дроны для ЕС — это нечто новое, непонятное. Надо сделать так, чтобы все же потребность, понимание критичности дронов ощущались остро — для обороны не только Украины, а также стран ЕС.

Сейчас много разговоров о роли искусственного интеллекта в управлении дронами. Насколько значительно украинские производители продвинулись в этом направлении? Даже крупные глобальные производители продуктов на базе ИИ, такие как Илон Маск, терпят убытки на этой технологии.

Скажем так, направление программного обеспечения в Украине в сфере военных технологий нуждается в улучшении, потому что мы как государство покупаем физические продукты, то есть hardware, но мы не умеем закупать программное обеспечение, потому что нет таких процедур.

Это ограничивает определенным образом развитие этих технологий внутри Украины. Поэтому как идея — это улучшить регулирование сферы ИИ. Я вижу в этом долгосрочный потенциал, безусловно.

Подытоживая, эти технологии есть, они работают на линии фронта в частности, но есть пространство для улучшения, если мы более системно начнем как государство работать с производителями программного обеспечения.

Какие черты вы считаете в человеке самыми важными, чтобы не просто выжить? Во время войны украинцы думают преимущественно о выживании, но надо и чего-то достичь в современном мире. Война продолжается, в геополитике все нестабильно, люди становятся эмоциональными.

Мне импонирует речь канадского премьер-министра Марка Карни в Давосе. Я думаю, ее много кто видел — относительно ценностно ориентированного прагматизма. Мне кажется, сочетание этих черт важно. Полностью согласна с премьером.

С одной стороны, Украина в таких обстоятельствах, что нас сначала заставили выживать, а потом нас заставили показать миру, как даже в таких бесчеловечных условиях можно продуцировать инновации, как можно быть креативными, как можно не терять надежду. Поэтому теперь миру есть чему поучиться у нас всех. Украинцы — это победители, мы не жертвы.

И это действительно важно, почему нам как индустрии нужно выйти на международные рынки, потому что мы покажем миру, что мы не жертвы, которые просят постоянно о помощи, а нам есть что дать этому миру. Поэтому важно быть рациональным в этом плане, быть победителем, а не быть жертвой.

Но украинцы чрезвычайно ценностные, мы ценностно ориентированы, потому что мы за ценности боремся и нам принципиально важно не терять эту составляющую, когда мы сильные.

Потому что, когда ты сильный, очень легко потерять человечность, ценности — потерять все, за что мы боролись. Поэтому меня в людях больше всего вдохновляет способность совмещать эти черты: быть сильными, быть победителями, но при этом оставаться человечными, преданными, искренними, честными.

Я считаю себя очень искренним человеком, и хотелось бы, чтобы этой искренности в мире становилось больше. Это не всегда легко, особенно когда мы сейчас видим реальную политику с откровенно циничными решениями, где-то по отношению к Украине. Но это значит, что нам нужно быть еще более ценностными, потому что это наша основная дифференциация в этом турбулентном мире, что мы готовы за ценности заплатить дорогую цену. И действительно, не все нации в мире были бы готовы поступить так же.

Этот материал создан при поддержке Фонда местного сотрудничества Посольства Финляндии в Украине.