О молчании следствия о и том, как пережила редакция потерю, накануне годовщины гибели Павла Общественное поговорили с его коллегой - главным редактором издания «Украинская правда» Севгиль Мусаев.

Ангелина Карякина

Журналиста Павла Шеремета убили в центре Киева 2 года назад. Несмотря на то, что президент Петр Порошенко называл расследования убийства «делом чести», пока ни исполнителей, ни заказчиков следствие не назвало.
О молчании следствия о и том, как пережила редакция потерю, накануне годовщины гибели Павла Громадское поговорило с его коллегой — главным редактором издания «Украинская правда» Севгиль Мусаевой.

С каждым годом молчания следствия становится все более красноречивым. Как ты себе объясняешь отсутствие какого-либо прогресса?

Мне даже фразу «с каждым годом» немного неприятно слышать, ведь были очень большие надежды, что это убийство будут быстро расследовать. Несмотря на то, что правоохранители, глава государства, генеральный прокурор очень много обещали. Наверное, первые несколько месяцев мы чувствовали интерес следствия, они допросили важных свидетелей. Но ежемесячно эта тенденция, к сожалению, снижалась. Я поняла, что следствие зашло в тупик, и все допросы, на которые мы приходили с Аленой (Алена Притула — руководитель издания «Украинская правда» — ред.) или журналистами «Украинской правды», фактически повторяются. Нам ставят однотипные вопросы, возможно, находят какие-то неэффективные зацепки и др.

Это свидетельствует, что за восемнадцать лет, как убили основателя «Украинской правды» Георгия Гонгадзе, мало что изменилось в Украинеё

Для меня шоком и удивлением стал момент, когда вышел фильм наших коллег — Дмитрия Гнапа и Анны Бабинец, когда все общество поняло, насколько неэффективно и ошибочно расследование. Мне также кажется очень интересной ситуация, когда эти ошибки признали. Например, министр внутренних дел Арсен Аваков, генпрокурор Юрий Луценко. Но никаких выводов не сделали. Никого не уволили, не огласили имена следователей, которые допустили ошибки, никого не наказали. Поэтому возникает вопрос: это действительно такая небрежность из-за непрофессионализма?

Редакция интернет-издания «Украинская правда», в которой работал Павел Шеремет, Киев, 18 июля 2018. Фото: Громадское

О чем это говорит? С одной стороны, это непрофессионализм, халатность, однако с другой — может быть определенной позицией — замалчиванием.

Это свидетельствует, что за восемнадцать лет, как убили основателя «Украинской правды» Георгия Гонгадзе, мало что изменилось в Украине. На самом деле мы надеялись, что когда такая ситуация произошла во второй раз, общество должно сделать выводы и уделить очень большое внимание. Но я поняла, что потом произошли другие резонансные убийства, и внимание следствия распылялось на эти дела.

И хочу отметить очень важную вещь, которая много говорит о реформе полиции. Даже спикеры МВД и Нацполиции сейчас занимают позицию, мол, мы действительно сделали ошибки, ведь в то время реформа только внедрялась. Они хотят повесить всю ответственность на предыдущую руководительницу полиции Хатию Деканоидзе.

На это прозрачно намекал представитель МВД Артем Шевченко, когда мы в последний раз виделись на конференции ЕС по расследований резонансных дел или преступлений против журналистов. Он объяснял, что через год после того, как зашло в тупик, следствие решило засекретить все материалы дела. К тому времени мы могли находить какие-то зацепки и понимать, что происходит в деле. Теперь нет такой возможности вообще.

Руководитель «Украинской правды» писала генпрокурору, чтобы дело переквалифицировать в теракт. Была встреча и, насколько мне известно, подключили следователей СБУ. К сожалению, сейчас на все наши запросы и вопросы ответ примерно такой: прогресса нет. Убийство Шеремета, по словам Артема Шевченко, входит в 5% нераскрытых дел, в которых нет никакого прогресса.

То есть следствие считает, что оно уже ничего не может сделать?

Они объясняют, что, к сожалению, у правоохранителей нет сотрудничества с правоохранительными органами России из-за конфликта. Поэтому не могут получить важную информацию о пребывании там Павла, его контактах — у него жила там семья. Важно и то, что за месяц до убийства Павел был в Москве, у него там были встречи. И, насколько я понимаю, следствие хотело получить какую-то информацию о его телефонных звонках, но РФ не отвечает украинским правоохранителям.

И когда, например, во время пресс-конференции СБУ по инсценировке убийства Аркадия Бабченко, прозвучал вопрос об убийстве Павла, ответ был, мол, это не тема этой пресс-конференции. На мой взгляд, это цинично и недопустимо в ситуации, когда глава государства называет это «делом чести».

Фотографии с Павлом на стенах редакции «Украинская правда», Киев, 18 июля 2018. Фото: Громадское

В контексте дела Бабченко, Шеремета, Гонгадзе, как это вообще выглядело для Украины, украинской журналистики и органов безопасности?

Для украинской журналистики это выглядело ужасно именно потому, что здесь есть несколько резонансных дел об убийствах журналистов, которые не расследуются. Ужасно это также потому, что некоторые чиновники начали на этой теме спекулировать. Ведь, конечно, у западных СМИ и правозащитных организаций появились вопросы об этой спецоперации. Почему это сделали именно таким образом, для чего нужно инсценировка после такого количества убийств в Украине?

Люди начали спекулировать, мол, а если бы это помогло бы спасти Павла Шеремета, вы согласились бы на проведение спецоперации? Это было очень неприятно для всех журналистов УП. Поскольку, к сожалению, СБУ не смогла защитить нашего коллегу.

У вас не появилась какая-то отдельная одна версия?

Нет. Она меняется, мы обсуждаем этот вопрос, но, к сожалению, одной версии нет. Ситуация очень сложная. Мы не просто потеряли коллегу. Ты понимаешь, что где-то до сих пор ходят эти люди, и не несут совсем никакой ответственности. Ты не можешь понять, почему это произошло, кто это сделал, какая была причина.

Главный редактор издания «Украинская правда» Севгиль Мусаева во время интервью Громадскому, редакция УП, Киев, 18 июля 2018. Фото: Громадское

В ходе расследования наших коллег из Слидство.Инфо, они обнаружили, что в ночь перед убийством возле дома Павла была машина, в которой находился то ли бывший, то ли действующий сотрудник СБУ. Напротив в СБУ заявляют, что он не действующий сотрудник. Как это изменило понимание этого дела? Недавно вы опубликовали интервью с Дрю Салливаном с OCCRP, которое также присоединилось к расследованию. Салливан сказал — для него это знак, что к преступлению может быть причастна украинская власть. Как ты смотришь на такую ​​оценку событий?

После выхода расследования вопросов стало еще больше. Самое интересное, после резонанса этого материала у нас была встреча с Дмитрием Гнапом, журналистом программы «Схемы» от «Радио Свобода» Михаилом Ткачом и руководителями правоохранительных органов. Они сказали, что допросили этого бывшего сотрудника — господина Устименко, но обнародовать информацию, что именно он там делал, и при каких обстоятельствах там оказался, они не хотят и не будут. Он выполнял задание, не связанное с Павлом, но они не будут это обнародовать.

Как эти два года живет редакция дальше и движется вперед, ведь это не первая потеря?

Это сложный вопрос. Говорят, что время лечит. Но, возможно, не в этой ситуации. Все коллеги, которые знали Павла, до сих пор в сложной ситуации, ведь это их не обошло, она так же острая и сегодня.

Ты понимаешь, что со временем еще меньше вероятности, что следствие может что-то найти. У меня до сих пор остаются вопросы без ответов. К примеру, почему не обнародованы фотороботы людей, которых можно было идентифицировать по тем опубликованным видео? Кто слил видео в день похорон, на котором видно людей, которые закладывали взрывчатку? Служебное расследование действительно было, действительно был большой резонанс и скандал. Но никаких результатов нет. Это видео неоднократно публиковались, но следствие отказывается публиковать фоторобот.

Главный редактор издания «Украинская правда» Севгиль Мусаева во время интервью Громадскому, редакция УП, Киев, 18 июля 2018. Фото: Громадское

Как это объясняют?

Мне лично министр внутренних дел Арсен Аваков неоднократно говорил, если опубликуют фотороботы, это означает, что следствие зашло в тупик. Но оно там уже давно. Председатель СБУ Василий Грицак на этой неформальной встрече также рассказывал, что они не могут подвергать опасности тех, кто может быть похожими на людей с фоторобота.

Несмотря на эту потерю и позицию, вы все же должны сотрудничать с силовыми органами. Аваков публикует на вашем сайте план деоккупации Донбасса, продолжает давать интервью, писать колонки и тому подобное. Как вы каждый раз для себя решаете эту коммуникацию и является ли это предметом дискуссии?

Мы не можем прекратить сотрудничество, ведь это будет непрофессионально прежде всего по отношению к нашим читателям. Здесь надо ставить вопрос, что является журналистикой. Мы должны рассказывать, чем занимаются правоохранительные органы и задавать им вопросы. Мы это делаем в штатном режиме, как и раньше. Не думаю, что правильным будет устраивать какие-то бойкоты. Конечно, у нас есть свое личное мнение по поводу этого, но работу мы стараемся делать профессионально. Мы понимаем, что без спикеров из правоохранительных органов мы этого не сможем сделать качественно.

Как ты дальше видишь задачи для себя, журналистов УП, журналистского сообщества, гражданского общества? Что дальше с этим делать?

Держать это постоянно под контролем и пытаться поднимать эти вопросы постоянно. Мы это делаем в письменном виде и на всех пресс-конференциях, публичных мероприятиях, где есть представители правоохранительных органов. Конечно, держать и международное сообщество в курсе. Я это говорила и в прошлом году на акции, которая была на месте преступления: если не при этом генпрокуроре или министре МВД, или президенте Украины, но я все же верю, что дело раскроют. В этом прежде всего ждут близкие Павла — мать и дети.

Что тебе дает надежду на то, что эта дело раскроют?

У меня есть внутренняя уверенность, которую мне трудно объяснить. Когда существует такой огромный знак вопроса в обществе и спрос на установление истины, то это сделают.

Главный редактор издания «Украинская правда» Севгиль Мусаева (справа) и главный редактор Громадского Ангелина Карякина во время интервью Севгиль Громадскому, редакция УП, Киев, 18 июля 2018. Фото: Громадское

Дело Шеремета стоит на месте. Что этот факт дает с точки зрения свободы слова и ощущение реализации своих профессиональных задач?

Когда в прошлом году сюда приезжали представители Комитета защиты журналистов, которые представили большой отчет по делу об убийстве Павла, они рассказали об атмосфере страха среди украинских журналистов. Мне кажется, он появился после убийства Павла, ведь это было очень показательно, в центре города. Это сделали против человека, который критиковал все, что происходит, но не проводил, например, резонансные антикоррупционные расследования. У многих журналистов-расследователей появился страх и ощущение незащищенности.

Когда рассказываешь иностранным журналистам истории о том, что происходит в Украине, о Павле, они говорят, что, наверное, в Украине опасно работать журналистом. Безнаказанность порождает преступление. Поэтому сегодняшняя ситуация не исключает того, что дело может повториться.

Каким бы «Украинской правде» хотелось, чтобы Павел запомнился и чем он запомнился?

В прошлом году, когда была годовщина смерти, мама Павла в Минске дарила всем его фотографии. Одна из них висит у нас в офисе. Таким мы его и хотели запомнить: веселым, улыбающимся, душой компании. Говорят, людей можно заменить, но уверена, что для нашей редакции в сердце каждого Павел Шеремет занимал особое место. Он живет в нашей памяти.

Поделиться: