«Если решить проблему энергетической неэффективности, Украина может стать независимой от импортного газа»

Изабелла Лёвин, шведский министр по вопросам международного сотрудничества в отрасли развития, посетила Украину, чтобы принять участие во втором шведско-украинском форуме по чистым технологиям, который проходил в Житомире и провести ряд встреч с украинскими коллегами.

В интервью Громадському она рассказала о том, почему Швеция сократила расходы на проекты помощи, а также, как именно Украине поможет эффективное энергопотребление. «Средства плательщиков налогов могут идти не на субсидии, а на реформы, которые крайне необходимы, в частности и бедным людям, которые не могут платить большие счета за газ» — говорит Лёвин.

Беседовал журналист Hromadske International Иан Бэйтесон.

Что привело вас в Украину? Это традиционный вопрос, который мы задаем иностранным министрам.

У Швеции есть комплексная программа сотрудничества с Украиной в отрасли развития. Это мой первый визит в Украину. Сегодня я посетила город Житомир, где состоялась большая встреча, темой которой стала энергоэффективность. У Швеции есть опыт в этом вопросе, и она может показать, как экономить больше электроэнергии. Сейчас украинцы потребляют в три раза больше энергии, чем средний житель ЕС.

Это очень интересный вопрос. Ведь все идет еще с советской модели, которая предусматривала относительно дешевую российскую энергию. Это было неплохим решением для Украины с экономической точки зрения, но не с экологической. Все хотят перемен в этом аспекте. Какие проекты поддерживает Швеция в Украине в этом вопросе?

Например, я посетила школу, где был внедрен наш проект по теплоизоляции. Ведь 60% идет на оплату счетов за электроэнергию и тепло. Они получают кредит и, экономят на теплоэнергии, такой кредит может быть возвращен в течение 4 лет. После выплаты кредита они просто начнут экономить. Это может стать ярким примером того, как происходят изменения. Этим средствам может найтись лучшее применение. Те субсидии, которые вы отметили, по сути вытесняют и служат препятствием для других реформ, которые можно было бы ввести за эти средства.

Интересно, что существуют два типа помощи. Первый — это фактические изменения и поддержка, которые пытаются сделать страны более энергоэффективными. Они таким образом экономят средства и могут использовать их на что-то другое. Причиной марша против глобального потепления в Париже были именно глобальные вопросы. Экологические проблемы — глобальные. Что касается Швеции, шведские эксперты активно помогали в Чернобыльской катастрофе. Также из-за ветра высокий уровень загрязнения воздуха оказал влияние на Швецию.

Эти проблемы действительно глобальные. Что касается климатических изменений, любые выбросы здесь, в Украине, влияют не только на Швецию, но и на островные государства Тихого океана, которые на грани исчезновения. Причиной этому является повышение уровня воды в море, выбросы углекислого газа. Вероятно, в Украине, когда возникает зависимость от импортного газа, главное беспокойство заключается не в климатических изменениях. Если будет решена проблема энергетической неэффективности, вы можете стать менее зависимыми или вообще независимыми от импортного газа. Около 60-70% энергии просто тратится впустую. Ее можно сэкономить. Средства налогоплательщиков могут идти не на субсидии, а на реформы, которые так необходимы, в том числе и бедным людям, которые не могут платить большие счета за газ. Помощь следует направить тем, кто больше всего в ней нуждается, а потом уже всем остальным. Таким образом, можно улучшить климатические условия. Я имею в виду, что если уменьшить выбросы углекислого газа, от этого выиграет весь мир.

Действительно, украинцы, которых вы отметили, получают все бОльшие и бОльшие счета за коммунальные услуги, им становится все труднее платить. Поскольку все эти глобальные проблемы взаимосвязаны, существуют отчеты Министерства Финансов Швеции, в которых указывается, каким образом средства будут перенаправлены на помощь беженцам, приезжающих в Швецию, из бюджета проектов помощи. Была указана цифра 60%. Насколько она является точной, и как это может повлиять на внешнеэкономическую деятельность Швеции?

Действительно, все очень взаимосвязано. Война в Сирии или в любой другой части мира, ситуация в Афганистане оказывают непосредственное влияние на Европу. В частности, мы видим большой приток беженцев. Поэтому часть нашего бюджета проектов помощи мы использовали на поддержку беженцев, приехавших в Швецию. Первый год, пока не будут рассмотрены и приняты их заявления о предоставлении убежища, мы будем использовать средства из бюджета, предусмотренного на проекты помощи. Сейчас мы наблюдаем стремительный рост числа беженцев. Если мы применим такой подход: использование средств из бюджета проектов помощи в течение первого года, у нас будет сокращение этого бюджета на 60% или даже больше. Мы решили установить лимит в 30%. Таким образом, мы установили ограничения для решения глобальных проблем. В то же время на нас влияют все события, которые происходят в мире. Безопасность — в интересах глобального общественного блага. Мы должны активно участвовать в решении этих вопросов и сдерживать наращивание конфликтов. Я понимаю, насколько трагическая ситуация сейчас в восточной Украине. Это один из примеров ситуаций, в которой мы должны предоставлять поддержку и быть уверенными в том, что эта война закончится.

Я думаю, что сейчас растет осознание о существовании такой взаимосвязи. Швеция — одна из процветающих стран Северной Европы, на которую также повлиял кризис беженцев и мигрантов. Также существует проблема более ограниченных ресурсов и посткризисной Европы, которая является причиной этому. Однако, я хотел бы немного изменить тему разговора. После Майдана многие украинские журналисты пошли в политику. Вы также журналист в прошлом или даже в настоящем, делаете много расследований. Каково ваше отношение к журналистам, которые идут в политику? Потому что в Украине царит предубеждение, что гражданское общество лишили главных голосов.

Возможно. Но я считаю, что это хорошо, когда представители других профессий идут в политику. Это касается не только журналистов, хотя зачастую именно они принимают такое решение. Я считаю, что политик — это не профессия. Это чем-то, что ставит под угрозу доверие гражданского общества к избранным на выборах граждан. Политика — это не профессия, которую человек может начать в 13-15 лет и продолжать всю жизнь. Я считаю, что для этого есть период времени в жизни, когда у человека есть ощущение, что он может сделать какой-то вклад. У меня такой период наступил в 46 лет. Это нетипичная для Швеции ситуация. Обычно политиками становятся в молодом возрасте и остаются в этой сфере до конца жизни. Я думаю, что это замечательно иметь врачей, исследователей и представителей других профессий в политике, которые могут внести свой вклад в нее. Мы все должны брать на себя ответственность за развитие нашего общества. Демократия — очень хрупкая вещь. Мы должны осознавать, что она касается граждан, всех и каждого, кто может внести свой вклад. Когда попадаете в страну, в которой нет демократии, осознаете, насколько фантастически, что любой может быть избран и, если у вас есть демократия, которая реально работает, такая, как у нас в Швеции, вы должны брать на себя ответственность, быть активно вовлеченными. Потому что, если вы не будете этого делать, люди потеряют уважение к демократии и начнут жаловаться навещи, которые не функционируют так, как надо, не осознавая, что могут присоединиться к этому делу и делать изменения самостоятельно.

Есть что-то такое в вашем журналистском прошлом, что вы активно применяете в политической карьере?

Конечно.Таких вещей много.У меня всегда есть свой взгляд на то, что может быть интересным слушателю, читателю, зрителю, аудитории.В данном случае обществу.Знаю, чего они ждут, в каких политических вопросах хотят разобраться.Это наша обязанность и ответственность — объяснять, что происходит, и быть максимально прозрачными.

Бывает вам трудно отвечать на журналистские вопросы?

Порой бывает очень трудно.Особенно, когда ты по другую сторону микрофона и понимаешь, что репортер хочет получить краткую историю, которая является очень точной, где черное — черное, а белое — белое, а у объяснения больше оттенков, чем черное или белое.Бывает трудно объяснить некоторые вещи, когда время ограничено.Но максимальная открытость медиа — один из путей завоевания доверия.

Вы отметили, что знаете, чего желают люди, но также знаете, каковы вещи на самом деле.Наверное, бывает трудно, когда вы не можете дать людям того, что они хотят, особенно, когда знаете правду.

Абсолютно.Я хорошо это знаю.