Материал «Еврорадио»

24 августа 2017 года гражданин Украины Павел Гриб уехал в Гомель на встречу с гражданкой России Татьяной Ершовой, с которой познакомился в соцсети «ВКонтакте». Павел пересек украинско-белорусскую границу и исчез. Только спустя две недели Генеральное консульство Украины в Ростове-на-Дону получило сообщение от ФСБ о том, что парня поместили в СИЗО Краснодара. Позже стало известно, что 19-летнего украинца похитили неизвестные и вывезли на территорию Российской Федерации. Его обвинили в подготовке теракта в одной из школ Сочи. В суде Павел полностью отрицал предъявленные обвинения. В интервью Еврорадио Татьяна Ершова призналась, что о встрече в Гомеле с Павлом она договаривалась не по своей инициативе — это было требование сотрудников ФСБ.

Кому принадлежала идея встретиться в Беларуси — тебе или твоей подруге из России?

Это была точно не моя идея, а тех сотрудников ФСБ, которые пользовались ее аккаунтом. Еще в первых числах июля 2017 года мне поступило предложение встретиться в Минске, но я от него категорически отказался. Ближе ко Дню Независимости Украины (24 августа) многое изменилось... Я надеюсь, что все, что в то время происходило, целиком когда-нибудь станет известно — пока рано что-то на эту тему говорить, раз всей картины мы не видим. Все это в общем сделало возможным такую встречу. Но уже не в Минске, а в Гомеле. В День Независимости Украины 24 августа 2017 года.

Тем не менее вы договорились, что и ты, и Татьяна приедете в Гомель и там можете развиртуализоваться?

Нет. Проблема в том, что была проведена целая спецоперация и разработана легенда. А не просто, как обычно люди думают, строя некие домыслы, что мы планировали просто встретиться, увидеться и еще что-то... Нет, там была совсем иная причина, связанная в том числе с задержкой моего заграничного паспорта, о чем я и во время суда говорил... Но полностью вся картина будет ясна нам позднее. Потому что пока мы знаем только то, что известно с моей стороны. И то не полностью, ведь я еще не окончательно вернулся домой.

Я разговаривал с Татьяной, она признала, что ее угрозами заставили участвовать в провокации, направленной против тебя. Отправляясь в Гомель, она знала, что ваша встреча для тебя, скорее всего, плохо закончится. Вы все же встретились?

Да, мы встретились... Что касается ее слов, то все, что она говорила вам и представителям других СМИ, было частью информационной войны против меня. Это была пропагандистская кампания, направленная на мою дискредитацию. Чтобы представить не как патриота и украинского националиста, а как какого-то пройдоху, не имеющего патриотических взглядов, у которого были непонятные причины на эту встречу поехать.

Была проведена целая спецоперация и разработана легенда, чтобы я согласился приехать в Гомель

Павел Гриб

Проще говоря, тебе создали имидж «бабника», который ради романтической встречи готов был на все?

И это тоже. Они забрасывают определенные вещи, а вы уже додумываете сами все остальное. Это как в ситуации с Зеленским, которому я руку не пожал. Мол, вы додумайте сами причину. И каждый придумает про меня все что хочет, но что не соответствует действительности. Но она, чтобы вы понимали, не выступала в суде. Кто там выступал от ее имени — неизвестно. Может, ее младшая сестра. И еще неизвестно, действительно ли она была на той встрече в Гомеле. Я не могу дать стопроцентной гарантии, что это действительно была именно она. Я надеюсь, что когда все закончится, нам станут известны все подробности этого дела. Когда мы победим нашего сегодняшнего врага, нам станут известны все участники этого дела. Возможно, тогда мы узнаем, что все, что она говорила, и вам в том числе, — не соответствует действительности.

Получается, что даже после всех судов ты уверен, что всей картины произошедшего с тобой не знаешь?

Понятно, что руководство всей операцией велось из Москвы, центрального аппарата ФСБ. Да, их филиал в Краснодаре проводил следствие и все остальное, но руководили всем люди из Москвы. Думаю, и краснодарские знают не все подробности этого дела. 

Твой отец был против поездки, но ты все равно поехал...

Там были определенные вещи, гарантии... Я знал, что рискую, что все возможно... Но и у меня были определенные основания утверждать, что я могу вернуться. К сожалению, я не был осмотрительным. Не только потому, что я вообще туда поехал, но и потому, что поехал один, без надлежащего сопровождения — это уже был минус. Если бы я подготовился должным образом к той встрече, то удалось бы либо избежать задержания, либо как-то так задержаться в Беларуси, чтобы меня не смогли так легко вывезти за границу. 

Должны были быть серьезные причины для того, чтобы, понимая реальность всех угроз, все равно ехать в Гомель. Какой аргумент стал для тебя решающим в принятии решения о поездке?

Не было такого главного аргумента, скажу сразу. Были определенные причины, обстоятельства. Которые, если их взвесить как на весах, оставляли мне небольшую надежду на возвращение. Эту надежду я получил от того адресата, который со мной общался от имени Татьяны. Так что одного главного аргумента не было — были детали. Но говорить о них рано, пока у нас нет всей картины. Одно ясно: операция против меня готовилась серьезная. 

Знаете, мне ведь долго пришлось ждать на улице, а погода была очень неприятная, замерз сильно. И это сыграло на руку группе моего захвата. Вообще, с момента пересечения мной белорусской границы было много всего, чему я не уделил в тот момент должного внимания.

Еще неизвестно, действительно ли Татьяна была на той встрече в Гомеле

Павел Гриб

Павел Гриб
Фото:

Александр Васюкович/Еврорадио

Одно ясно: операция против меня готовилась серьезная

Павел Гриб

Не исключаешь того, что тебя «вели» от самой границы?

Я это еще тогда заметил. Но хочу проверить свои догадки. Чтобы не обвинить кого-то необоснованно. Не нужно забывать и того, что, делая такие заявления, я рискую своими родственниками в Беларуси. Ну и, главное, собой рискую. Ведь и тут они достать могут кого угодно — с такой коррупцией. И достают. 

Если в операции была задействована не только группа захвата, но еще и люди, которые «вели» тебя от границы, то логичны два варианта: либо в Беларуси была не одна группа российских агентов, либо они действовали совместно с...

КГБ. Все правильно. Потому что было указание пропустить меня через границу, было указание сопровождать меня. И сопровождали. Подсаживался ли кто-то в автобус, на котором я ехал из Чернигова в Гомель, не знаю, но машина нас сопровождала — это точно. Сколько их было, я не знаю, но это точно были сотрудники КГБ.

Я не буду всего говорить, но... Не то чтобы я за себя боялся, но один против всех не пойдешь. Как и тогда, я был один. А тогда я не мог рассчитывать на помощь представителей Украины. В силу определенных обстоятельств. 

Я никак не могу понять причин, по которым именно ты стал объектом интереса со стороны ФСБ и похищения...

Уже в 9-м классе я принял решение, что буду делать все, что в моих силах, для пользы Украины... Обычно СМИ мы рассказываем, что я и за границей никогда не был, и на Востоке Украины... Но если бы все было так, то стали ли бы они похищать обычного человека? И из-за написанного в соцсетях, как это изначально сообщалось, они также не будут брать в плен. 

Так за что — проукраинскую позицию и принятое в 9-м классе решение? Или таким образом ФСБ хотело «достать» твоего отца, получить какую-то информацию?

Нет, конечно. Это и они, и мы знаем. Придет время, и мы полностью восстановим всю картину. Не буду даже ничего говорить по поводу отца — это бессмысленно звучит. Они про него все знали и, прежде чем начать эту операцию, все о нем узнали. Не в этом была причина. И хочу сразу сказать: как бы они ни пытались, я не выдал ни одной государственной тайны или служебной информации, которые были мне известны. 

А у тебя была такая информация?

Не просто же так они меня захватывали! Я повторюсь: у них были причины именно так действовать. Но я ничего им не сказал серьезного. И это главное для меня. А что по поводу того, представляю ли я для них угрозу... Каждый может определенную угрозу представлять. В зависимости от его деятельности или взглядов. И это касается не только политиков.

Мне не хватило нескольких секунд для того, чтобы достать складной нож-бабочку

Павел Гриб

Вернусь к моменту захвата в Гомеле. Ты сказал, что ожидал чего-то подобного, но насколько сам захват стал неожиданностью?

Погода была плохая, я сильно замерз, и единственным местом, где можно было согреться, был автовокзал. Когда наша встреча закончилась, я поспешил туда. Это был момент, когда я потерял бдительность, и они этим воспользовались. Мне не хватило нескольких секунд для того, чтобы достать складной нож-бабочку. Для того чтобы хоть как-то отбиться, добежать, поднять шум. И тогда все было бы иначе. Но они сработали профессионально: несколько секунд, и я уже оказался в машине. Всему этому были свидетели, видеокамеры... Но поскольку все происходило при участии КГБ... 

Что происходило в машине? По акценту ты мог определить, кто твои захватчики?

Они не разговаривали. Меня забросили на переднее сиденье, стянули рюкзак, на голову надели балаклаву и капюшон, начали бить... Потом уже, по дороге, стянули руки леской. Один раз остановились — скорее всего, на выезде из Гомеля. Они там перекурили и отправились в дальнюю дорогу в Ярцево. Руки у меня все время были стянуты леской, было тяжело, руки синели — шрам от лески до сих пор остался. 

По дороге не пытался с ними заговорить, узнать, в чем дело?

Нет. Я знал, что это бандиты и что все попытки будут бессмысленны.

Павел Гриб
Фото:

Александр Васюкович/Еврорадио

Как немедийная личность, я на внимание к себе надеяться не мог

Павел Гриб

Когда прояснилось, где ты и что тебя ожидает, — были надежды на скорое освобождение, обмен? Что из-за твоего исчезновения поднимется шум в Беларуси и белорусские силовики, милиция начнут тебя искать, украинские службы присоединятся...

Генерал-губернаторство Московии Беларусь — под диктаторством Лукашенко. Они сотрудничают (с ФСБ — ред.), и поэтому они такие же бандиты — что их КГБ, что их власть. И на них надеяться не приходится. Что касается шума... Я не ожидал никакого шума. И поэтому в силу угроз моей жизни и других обстоятельств, чтобы спасти свою жизнь, мне не удалось тогда сделать все возможное для того, чтобы этот шум сработал. А они в это время начали кампанию по моей дискредитации. С другой стороны, меня никто особо и не знал — я личность непубличная. Поэтому, как немедийная личность, я на внимание надеяться не мог. По крайней мере, в первое время. И у меня были причины предполагать, что из-за определенных обстоятельств будет выгодно забыть про меня и в Украине. Как показала практика, определенных людей в Украине забывают, если это выгодно кому-то. Не надеясь, что меня вытащат, я решил не рисковать.

Под риском, на который решил не идти, имеешь в виду побег?

Нет. Просто я с самого начала вел бы себя нагло, мягко говоря. Так, как себя с ними и нужно вести. Идти против их воли. Понимаете, была прямая угроза того, что меня в таком случае убьют. Я готов был погибнуть, но если бы был уверен на сто процентов, что о тебе тут, в Украине, не забудут. 

Если бы у тебя была возможность встретиться с той девушкой, Татьяной, что бы ей сказал?

Я об этом даже не думал... Я сейчас мог бы сказать красиво: «Зачем так было поступать?» Но сегодня я могу задать один вопрос, а завтра, когда нам станет известно больше обо всем происшедшем, совсем другой. А бросать красивые слова для заголовков... 

За время нахождения в СИЗО твое здоровье сильно ухудшилось?

Есть и проблемы со здоровьем, и потерянного времени жаль. Но слава Богу, что я вернулся не искалеченным. Не всем так повезло. Некоторым сломали здоровье, а вместе с тем и жизнь. 

Ты говорил уже, что в Беларусь больше не рискнешь поехать. А если будешь иметь личные гарантии безопасности от Лукашенко?

А кто такой Лукашенко, какие гарантии он может давать? Лукашенко без Путина ничего не решит, иначе его просто уничтожат. Но я верю, что все в скором времени изменится и Беларусь будет свободной.

При поддержке Медиасети

Автор: Змитер Лукашук
Поделиться: