В Бердянское, расположенное между мирным Мариуполем и прифронтовым Широкино, ведет три дороги. На каждом блокпосту пропускают только местных — с пропиской.

Анна Тохмахчи, Анастасия Власова

В Бердянское, расположенное между мирным Мариуполем и прифронтовым Широкино, ведет три дороги. На каждом блокпосту пропускают только местных — с пропиской. Поселок считается опасной территорией, но не только потому, что рядом стреляют. В 2016 году, когда ждали нападения боевиков на Мариуполь с моря, со стороны оккупированного Новоазовска, саперы расставили мины просто на дне. Только за год при содействии Красного Креста на побережье появились знаки «Опасно, морские мины». Но здесь на них никто не обращает внимания. Как и на сами мины.

Вдоль берега домики, почти в каждом дворе — лодка. Село рыбаков почти опустело с начала войны. Остались самые выносливые и самые рисковые. Ведь, как говорят рыбаки, море зовет обратно.

Федор Федорович Пахомов или, как он сам представляется, дядя Федя, жил в Мариуполе с тех пор как его дачу в Широкино накрыло Градом, а его самого ранило. Вернулся — нужно зарабатывать для своих сыновей-близнецов Федора и Тимофея на школу, одежду и отдых. Дядя Федя один из немногих легальных рыбаков. Поэтому и позволяет нам снимать. Он имеет лицензию на рыболовство, платит налоги как частный предприниматель. Рыбу продает в Мариуполе.

«Дядя Федя» Пахомов похож на морского волка Фото: Анастасия Власова/Громадское

Выглядит, как морской волк: черные кудри, загорелое лицо, красные от ветра и соленой воды глаза, мозолистые руки. Сидит на перевернутой лодке и связывает веревку морскими узлами. Не хватает разве что попугая на плече.

Хотя птиц здесь в изобилии. Дядя Федя — владелец удивительного хозяйства. Кроме фазанов, голубей, кур, индюков и нескольких коз, имеет еще и павлинов. Когда спрашиваю, зачем они ему, смеется и цитирует товарища Сухова из «Белого солнца пустыни».

Фото: Анастасия Власова/Громадское

Кажется, он фанат этого фильма, ведь и жен называет «моя младшая жена», «моя средняя жена», «моя старшая жена». Затем уже становится понятно, что речь идет не о гареме, просто Федор Федорович был трижды женат. Угощает нас козьим молоком и печеньем. Показывает на море, где лодки, как крапинки, далеко:

«Смотрите, десять утра, — рассказывает он. — Раньше рыбаки выходили в море затемно, рассвет встречали на воде, в обед возвращались домой. Теперь ночью попасть в нас могут. В начале войны несколько раз по лодкам стреляли в темноте. Поэтому теперь только засветло рыбачим. Сейчас не стреляют, потому что знают уже. Не гоняют, предостерегают только, чтобы были осторожными. А как будешь осторожным, если мины на самом дне? Их здесь столько разбросано! Это же просто ящик, а из него антенна торчит. Заденешь и отклонишься от ее хотя бы на 15 градусов — бабахнет».

К счастью, ни один рыбак в Бердянском на мине не погиб. Хотя уже видели, как они взрываются. Впервые это случилось зимой. Море замерзало, уровень воды поднялся. Мины начали всплывать, их вдавливало в лед и они взрывались. По крайней мере такова версия дяди Феди. Говорит, насчитали с друзьями 28 взрывов за ночь. А сосед однажды задел мину сеткой:

«Саша едва не пропал. Сетка зацепилась за мину, просела и запуталась. Только начал тянуть, она рванет! Хорошо, что вверх бьет. А Саша был в метрах 20-30. На берег затем выскочил, сигарет пять подряд выкурил и домой пошел».

Дядя Федя начинает хохотать. Признается, однажды испугался, когда подумал, что наступил на взрывчатку в воде:

«Вода была чистенькая, я иду в рыболовной костюме, ступаю и вдруг чувствую что-то. Смотрю — какой-то круг. Думаю, ну все, приплыли. Сейчас рванет. Ногой коснулся, а она поднимается, легкая. Оказалось, это обычная раколовка. Аж отлегло. Никак не научишься их обходить — в воде не видно».

Фото: Анастасия Власова/Громадское

Рискует не только сам Федор Федорович, но и его сыновья. Малые близнецы приезжают на выходные к отцу, учатся рыбачить, вместе выходят в море:

«Не боятся в лодке с вами, зная, что мины?» — «Они ничего уже не боятся. И не такое видели. В наш дом в Широкино один раз прилетело. Я как раз на улицу вышел кофе выпить. Тогда мы уже привыкли к взрывам, так, стою я запросто, кофе пью. А оно сильнее и сильнее. И здесь как шарахнет. Меня отбросило взрывной волной, еще и в голову что-то попало. А малые выбегают: «Папа, ты как?» Но, говорю, живой, недаром же говорят, что много кофе вредно для здоровья (опять смеется). Один у нас так уже попил. Хоронили потом».

Фото: Анастасия Власова/Громадское

Дядя Федя мечтает, чтобы близнецы тоже стали рыбаками, как и он. Это семейная традиция. С детства — в море:

«Мне десять лет было, когда отец взял с собой. Я в лодке сразу обблевався. Но потом ничего, нормально ходил. И спал в лодке посреди моря, и на ту сторону ходили (имеет в виду Россию — ред.), когда Советский Союз был. Они нас принимали нормально. Мы им масла отвезем, колбаски. Это Молчановка у Ейска (Краснодарский Край, РФ). Теперь туда нельзя».

У дяди Феди много историй, не хуже Хемингуэя. Недавно он «проспал» свою лодку. Выгрузил рыбу из лодки и пошел отдыхать. А о якоре забыл. Пока спал, поднялся ветер, лодка унесло за много километров. Нашли пограничники. Вернули, так как у него были документы на лодку, иначе остался бы без заработка.

А еще дяде Феде случалось вытаскивать из моря трупы:

«Накануне ветер был, а потом штиль. Как всегда, я ушел далеко. И тут всплывает. Мужчина, здоровый такой. Я его ловил, ловил, но он скользкий. Да еще и тяжеленький оказался, в лодку так и не смогли затянуть. Ну я веревкой его привязал к лодке и так до берега вел. Там уже полицию вызвал. Потом рассказывали, что это два приятеля навеселе на лодке покататься захотели, поднялась волна и их опрокинуло. Здоровые такие быки, чего ж не спаслись?»

Фото: Анастасия Власова/Громадское

Мужчина говорит, что живет счастливо. Любит смотреть на море и своих голубей в небе, когда те застывают на месте во время хорошего ветра. Выращивает немного овощей, доит коз, продает соседям молоко, рыбу возит на рынок в Мариуполь стареньким «Москвичом». Имеет помощника — бездомного, которому дал приют и заработок:

«Он бежал из Широкино и здесь под открытым небом спал. Когда били по Бердянскому, он у меня во дворе за кучей мусора прятался. Я ему и говорю: как хочешь, оставайся, будешь работать. И он кормит птицу, чинит что-то, получает еду и имеет теперь крышу над головой».

Переезжать дядя Федя больше не планирует. Ведь в море рыба будет всегда. Единственное что смущает дядю Федю — браконьеры. И еще мины разве что. И политика.

«Зачем море минировать? Ну кто же нападет с моря? Если бы хотели — напали бы уже. Дружественная страна была, а теперь воюем. Море жалко. Теперь никак эту грязь не вычистишь, так и будут болтаться те мины, а люди будут гибнуть. Подумаешь, заминировали они. Тех бы сюда, что там сидят, управляют. Пусть бы попробовали выжить хотя бы неделю. А то только и говорят — «мы вам пенсию подняли». Тьфу на них».

Хозяин провожает нас к морю. Рассказывает, где еще можно встретить рыбаков. Но говорит, что они с нами не будут разговаривать. Позже понимаем, что дядя Федя был прав. Когда подходим к группе рыбаков, те закрывают лица: «Вы уедете, я здесь наговорю, а потом мне запретят рыбачить. Что мои дети есть будут?»

Не на камеру рассказывают о тех же проблемах: страшно, но рыбачат, потому что нужны деньги, и несмотря ни на что продолжать это делать. Поэтому приглашают в гости летом — отдыхать, загорать, купаться. «Если, конечно, не боитесь».

Фото: Анастасия Власова/Громадское

По данным Министерства обороны Украины, с начала боевых действий на востоке Украины (14 апреля 2014 года — 15 августа 2017) от детонации взрывоопасных предметов погибло 2558 гражданских лиц и 273 военнослужащих.

По данным специальной мониторинговой миссии ОБСЕ в Украине, в 2017 году от взрыва мин и неразорвавшихся снарядов погибло 480 мирных жителей. С начала года по состоянию на апрель — 39 человек.

Поделиться: