Глава московского бюро журнала The Economist Аркадий Островский

Глава московского бюро журнала The Economist, журналист Аркадий Островский получил премию Оруэлла за книгу о России «The Invention of Russia». «Громадское на русском» связалось с Островским, чтобы поздравить его с премией и расспросить о книге подробнее.

Главный вопрос, который мы хотим задать - по поводу выхода вашей книги и премии. Как вам кажется, каким образом Россия поменялась с 90-х годов? И каким образом изменились медиа?

Как менялась Россия - обширный вопрос. В этой книге я пытался прежде всего для себя понять, каким образом страна, которая была предметом надежд и оптимизма в конце 80-х-начале 90-х годов,   пришла к тому состоянию, в котором сейчас находится. Как она пришла к состоянию войны с Украиной, аннексии Крыма, ярого антизападничества7

При том, что, казалось, не было одного такого события - никакой контрреволюции за эти годы, чтобы можно было сказать – вот эта точка, где Россия кардинальным образом изменилась. Это был процесс постепенный, и мне показалось важным проследить его не через экономику или политику, а через то, что было для России наиболее важным. А именно через идеи, через нарратив, через историю, через людей, которые программировали эту страну.

Вообще, журналисты  считали, что страну можно программировать на протяжении всех этих лет, и программировали ее и привели, к чему привели. Конечно в России была невероятно важной  роль медиа. И не случайно, что самое первое, что сделал Путин - еще до того, как он взял под контроль нефтяные компании и вообще все высоты экономики - первым делом взял в руки телевиденье. На самом деле, телевидение и манипуляции были и есть главным инструментом управления страной, в гораздо большей степени, чем репрессии. Вообще, если говорить о Советском Союзе, то он держался на двух главных подпорках. С одной стороны – это были репрессии или угрозы репрессий после смерти Сталина. И если репрессии немного ослабевали к концу 80-х годов и окончательно, к счастью, ослабли. А вторая составляющая – это была идеология, пропаганда и ложь. Когда вторую составляющую в результате гласности стали выдергивать из-под системы, то вся система рухнула. И в этом смысле Путин очень хорошо понимает, и именно поэтому так жестко в России контролируется и медиа, и главное не только медиа, но и сам меседж, сами идеи.  

 Я думаю, что все, что, условно говоря, происходило в Крыму и в Украине – это ответ  российской власти на те протесты, которые были в Москве на Болотной площади в 2011-12-м годах. И мы видели, как через СМИ, через телевидение Россия управляет этими конфликтами – как, в сущности, телевидение становилось главным оружием в разжигании войны на юго-востоке Украины. Оно было главным оружием в аннексии Крыма. Армия, «зеленые человечки» появлялись следом за этим. Мне кажется, вот это очень важная история.

Вы тоже наверняка отслеживали этот момент, одно из важных обстоятельств вот этого противостояния России и Украины - возвращение или, по крайней мере, попытка вернуться к своему советскому прошлому. Как вам кажется, почему Россия хватается за свое советское прошлое?

Это сложный вопрос. На самом деле, смотрите, изначально в основе советского режима, Советского Союза была великая утопия. Все это было связано с большими, очень крупными идеями. Когда Советский Союз рухнул, в 90-е годы Россия, казалось, отказывается от любой идеологии. При том, что идеология или , так скажем, миф о новой стране мог возникнуть. Ельцин, стоявший на танке в 1991 году и то, что происходило в августе 91-го года вокруг Белого Дома в Москве – это было событие не слабее Майдана.

Может быть, даже гораздо опасней для людей, которые защищали Белый дом. Было понятно, что сохраняется Советский репрессивный аппарат , что действительно, могло привести к гибели огромного количества людей. Но момент защиты Белого дома и август 1991 года – они стали точкой другой, скажем так, новой страны - не Советского Союза. Хотя Ельцин, конечно, инстинктивно понимал, что новая Россия должна отказываться от коммунистического прошлого. И он с ним боролся. Но никакой новой идеологии создано не было. Более того, очень скоро - еще в 90-е годы - Россия стала подавать себя, как продолжение дореволюционной России. Главный дискурс был, что это не новая страна - а мы возвращаемся к России до 1917 года.

Никита Михалков, в роли императора на коне в своем собственном фильме «Сибирский цирюльник»?

Да, в том числе. Вообще вся символика, не только государственная. Хочу обратить   внимание - в том числе в либеральных кругах. Первая по-настоящему капиталистическая газета новой России - «КоммерсантЪ». В ее шапке были  вынесены  очень важные слова о том, что газета издается с 1909 года, а  с 1917 по 1991 годы не выходила по не зависящим от редакции обстоятельствам. Таким образом, вот этот период с 1917 до 1991 - советский период - как бы вычеркивался из истории страны.  

Екатерина Сергацкова, Алексей Тарасов

«Громадское на русском» 28 мая 2016 года

 

 

Поделиться: