«У многих политиков есть боязнь того, что противостояние вызовет негативную реакцию общества»

1 марта власти самопровозглашенных республик ввели так называемое «внешнее управление» на всех украинских предприятиях, работающих на оккупированной территории. Причина этой "национализации"– железнодорожная блокада самопровозглашенных республик, несколько недель назад организованная бывшими, а порою и действующими бойцами добровольческих батальонов. Громадское на русском разбиралось к чему может привести эта ситуация с Глебом Вишлинскмй, исполнительнмй директоомр Центра экономической стратегии.

Скажите, пожалуйста, «национализация» предприятий, если так можно выразиться, чем обернется для украинской экономики?

Это большая серая зона, которую по большому счету за последние два года мало кто понимал и мало кто продолжает понимать. Каким образом выплачивались зарплаты этими предприятиями своим сотрудникам – учитывая, что, например, завезти гривну на территорию оккупированных территорий вроде бы невозможно. Мы понимаем, что каким-то образом должны были происходить расчеты с властями самопровозглашенных республик: где это была гуманитарная помощь, как в случае с фондом Рената Ахметова, а где это были какие-то другие механизмы, – это все вопросы, которые всплыли в ходе блокады. Собственно говоря, серость этой ситуации, непрозрачность и отсутствие понимания у общественности– больше пользы было бы для Украины от торговли с этими районами или вреда – в значительной степени мешают какой-то продуктивной дискуссии в данном случае. Из того, что можно сейчас говорить о цене блокады – по вышедшим сегодня расчетам Национального банка, чистые потери валютных поступлений для украинского платежного баланса на протяжении этого года – от блокады – составят 2 миллиарда долларов. И причина понятна – поскольку те предприятия, которые находятся на неподконтрольных территориях, являются в большей степени не экспортерами, а частью технологических цепочек тех компаний, находящихся на подконтрольной территории и которые в первую очередь, экспортируют металлургийную продукцию за рубеж. В сравнении с предыдущим периодом, по данным января мы уже видим падение на производстве по металлу примерно на 15-20% по разным позициям. В первую очередь это связанно с недопоставками сырья, из-за чего сократилось производство, например, на Мариупольских металлургических предприятиях, которые входят в ту же самую группу «Метинвест», принадлежащую Ренату Ахметову. Поэтому основная цена блокады, которая на сегодняшний день очевидна, и которую мы можем сравнивать с 2014–2015 годами, когда были наиболее активные боевые действия – это потеря валютной выручки, – потеря валютной выручки создает угрозу девальвации гривны. И мы и правительство, рисуя позитивную картину на 2017-й год – экономический рост на 2,5-3%, стабильность национальной валюты, сокращение дефицита бюджета, исходили из сохранения того статус-кво, который наблюдался в 2016 году в отношении торговли с отдельными районами Донецкой и Луганской областей. Если этот статус-кво меняется, то соответственно Украина начинает нести потери. Собственно говоря, сейчас мы и пытаемся понять какие могут быть эти потери. Есть расчеты Национального банка, есть их оценка относительно того, как это может повлиять на ВВП. Экономисты Национального банка считают, что это может сократить темпы роста украинской экономики до 1,5-процентных пунктов, соответственно темпы роста могут сократиться в 2 раза. На самом деле мы должны понимать, достигнем ли мы этой блокадой того, что позволило бы перекрыть те потери, которые украинцы получат из-за прямых экономических последствий – в виде потенциальной девальвации гривны, роста цен и сокращения темпов экономического роста, – из-за разрыва этих экономических цепочек.

Получается Донбасс действительно кормил и продолжает кормить Украину?

Понимаете, вопрос не в том, что он кормит… Это немного из другой оперы. Кормит это тот случай, когда, например, какой-то регион не является донором для государственного бюджета. В данном случае мы об этом не говорим. Мы говорим о том, что даже не исторически, а географически так сложилось…

То есть накормить он не может, но вот и без ложки оставить тоже в состоянии.
Да, он в состоянии оставить. Знаете, как в свое время граница между Западным и Восточным Берлином устанавливались «по живому» –резала линии метро, внутригородские дороги, – то же самое происходило и на Донбассе. Собственно говоря, металлургический и энергетический кластер начал формироваться еще при Российской империи и не просто так, а из-за того, что рядом находились месторождения железной руды, месторождения коксующегося угля и рядом же находились порты, через которые можно было вывозить продукцию металлургии. Так вот этот кластер начали строить еще капиталисты во времена российской империи, продолжила советская власть, а сейчас эксплуатируют украинские олигархи. Это все существует не просто так. Мы говорим: давайте закупать коксующийся уголь в какой-то другой стране и привозить его сюда. С экономической точки зрения это приведет к сокращению конкурентоспособности украинской продукции. Мы окажемся не в состоянии либо продавать эту продукцию, либо она будет продаваться в убыток, соответственно, будут сокращаться объёмы производства, поступления валюты и поступления налогов в бюджет. Мне кажется, что на сегодняшний день позиция блокады соответствует старой грустной шутке: «назло маме шапку не оденуи отморожу уши».

Про «национализацию» мы слышали заявления, в том числе и от первых лиц Украины, – почему про блокаду мы не слышим такого рода заявлений? Как вообще руководители Украины относятся к самой этой блокаде?

На самом деле мне это не до конца понятно. Наверное, поскольку это вопрос международно-правовой, в котором речь идет о собственности украинских юридических лиц за рубежом, то здесь просто срабатывает автоматический механизм… Грубо говоря, примерно тоже самое происходило с Крымом – «Он наш. Кто-то чужой забрать его не может». Точка. Это правовой вопрос и никаких дискуссий быть не должно. Мне кажется, что у многих политиков есть боязнь того, что противостояние блокаде может вызвать негативную реакцию у части общества с патриотическими позициями.

Кроме того, мы должны понимать, что на сегодняшний день украинская власть имеет очень низкий уровень доверия, – по данным последних опросов общественного мнения ни один украинский политик – как провластный, так и оппозиционный – не имеет баланса доверия-не доверия лучше, чем -20%. Отсюда эта боязнь. Более четкую позицию в этом конфликте занимает премьер-министр. Поскольку он отвечает за ключевой показатель – экономический рост, – и он понимает, что те оценки, которые даются Национальным банком – это оценки, которые потом на него же политически и повесят. Как часто бывает в подобных случаях, популисты скажут: «Почему за время на посту премьер-министра ничего не сделали для предотвращения этого. Это вы виноваты». На него повесят всех собак, соответственно, он пытается каким-то образом эту ситуацию прекратить.

В данном случае существует очень большое смешение ситуации с электроэнергетикой и металлургией. Сначала об электроэнергетике.

В большинстве случаев политические силы, поддерживающие блокаду, делают акцент на электроэнергетике – потому что здесь речь идет об абсолютно коррупционной и политически ангажированной формуле расчета цен на уголь и в дальнейшем на электроэнергию «Роттердам+». Она вводилась для того, чтобы обеспечить независимость Украины от поставок угля с неподконтрольных территорий. Результатом этой формулы стало повышение тарифов как для граждан, так и для предприятий. И когда власти говорят, что возможным результатом блокады будут веерные отключения, то у людей возникает естественная злость – на протяжении длительного периода мы платили за электричество большие деньги для энергетической независимости Украины; чтобы иметь возможность импортировать уголь из Южной Африки, а не с неподконтрольных территорий, – а вся разница шла в карман Ахметову и тем украинским политикам, которые сделали так, что НКРЭКУ приняло такое решение.

В металлургии совершенно другая ситуация. Здесь государство не имеет отношения к таким вопросам: что и где покупать. Это вопрос исключительно частного бизнеса и его конкурентных способностей. Когда украинцы могут сказать, что Ахметов – олигарх, который в значительной степени нажил свое состояние на тех активах, которые принадлежали гражданам Украины, что он значительную часть прибыли выводит за рубеж, в том числе бизнес, который ведется на неподконтрольных территориях и может приносить прибыль, которая никогда и не будет показана в Украине.

Но в любом случае мы понимаем последствия блокады, последствия от разрыва производственных цепочек металлургии, потери для экономики подконтрольных Украине территорий и для экономики Украины в целом – сокращение производства предприятий на подконтрольных территория; возможная девальвация гривны; это возможное сокращение зарплат на тех предприятиях, которые завязаны на эти территории. Когда мы говорим о решении Кабинета министров об ограничении торговли, то с моей точки зрения и с точки зрения интересов Украины в гибридной войне с Россией – какой смысл блокировать вывоз украинских товаров в эти самые районы Донецкой и Луганской областей? Конечно, если это не товары, которые могут быть использованы в военных целях. Это же увеличение производства и денег в Украине. Это ресурсы, которые позволят украинским гражданам быть более удовлетворенными жизнью именно в Украине, которая не подчиняется правилам русского мира, которая имеет достаточно ресурсов для финансирования своей армии, подготовки условий возвращения оккупированных территорий, в том числе и военным путем. Чем больше мы будем зарабатывать, тем больше у нас будет возможностей для обеспечения своей независимости и для победы в этой войне.