За последние годы отношения между двумя странами скорее напоминают дружбу на расстоянии, чем полноценные отношения.

Текст: Владимир Ермоленко

Украину и Грузию часто упоминают вместе. Между странами можно провести четкие параллели: революции против авторитарных режимов, желание сблизиться с ЕС и НАТО, попытки реформ, агрессивная реакция России и оккупация территорий.

Для Евросоюза эти две страны, наряду с Молдовой, стали единственными в Восточном партнерстве, которые пошли путем более тесного сближения с Европой в рамках соглашений об ассоциации и зонах свободной торговли.

Иными словами, есть все предпосылки для близкого партнерства. Но за последние годы отношения между двумя странами скорее напоминают дружбу на расстоянии, чем полноценные отношения. Громадское.Мир разбирается, каковы причины такой ситуации, которая пока не меняется.

Симпатия на расстоянии

27 марта, в рамках встречи глав правительств стран организации ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан, Молдова), Киев посетил премьер-министр Грузии Георгий Квирикашвили.

Визит носит символический характер, ведь он может означать, что период дистанции между Киевом и Тбилиси завершается.

Премьер-министр Грузии Георгий Квирикашвили на встрече глав правительств государств-членов ГУАМ в Киеве 27 марта 2017. Фото: Владислав Мусиенко / POOL

Дело в том, что с 2012-го года, когда к власти в Грузии пришли силы Бидзины Иванишвили, грузино-украинские отношения стали напоминать общение на расстоянии. Между странами не было визитов высокого уровня — ни президентов, ни премьеров, ни даже министров иностранных дел.

Такая почти 5-летняя пауза стала беспрецедентной. И причины этой дистанции между Киевом и Тбилиси были разными.

На поверхности то, что Украина в определенный момент открыла свои двери для Михаила Саакашвили. Бывший президент Грузии был оппонентом нынешней власти. В 2014-м против него в Грузии начали уголовное расследование, его экстрадиции из Украины в Грузию требовала грузинская прокуратура. Наконец, в конце 2015 года его даже лишили грузинского гражданства.

Сейчас, когда Саакашвили оказался в оппозиции к уже нынешней украинской власти, этот фактор становится менее болезненным для правящей в Грузии «Грузинской мечты».

Однако причины могут быть еще более глубокими. Дело в том, что с начала 2014-го года, то есть со времен Майдана, аннексии Крыма и российского вторжения в Донбасс, нынешняя грузинская власть избегала жестких заявлений в отношении украинских событий, особенно российской агрессии. Даже к санкциям ЕС и США в отношении России Грузия присоединилась только минимально — и, например, бывший премьер Гарибашвили выступал против полномасштабных экономических санкций, желая восстанавливать торговые связи между Грузией и Россией.

Правящая партия Грузии положительно восприняла тот факт, что бывший президент Грузии Михаил Саакашвили, экстрадировать которого Украина отказывалась, в конце концов оказался в оппозиция в самой Украине.  Фото: Roman Pilipey / EPA

Однако любой визит высокого уровня требовал бы заявить о позиции.

Таким образом, нынешняя грузинская администрация оказалась в положении сложного шпагата. С одной стороны, она стремилась значительно смягчить антикремлевскую позицию Саакашвили. С другой стороны, ​​не могла игнорировать реальность: Абхазия и Южная Осетия были оккупированы, и Россия не выражала никакого желания их возвращать.

Сегодня отношение нынешней Грузии к ситуации в Украине постепенно меняется. Характерным “звонком” было заявление грузинского МИД 19 марта этого года по поводу третьей годовщины аннексии Крыма. Заявление было довольно жестким: в нем говорилось о том, что «так называемый референдум» проходил под давлением «русских вооруженных сил», что привело к «незаконной оккупации и аннексии Крыма». Прозвучали такие слова, как «агрессия» и «оккупация», то есть более жесткие формулировки, чем типичные заявления западной (например, европейской) дипломатии.

Заявление обозначило новую тональность в оценке украинских событий со стороны политической силы Иванишвили.

Активизация России в последнее время говорит о том, что «наш общий враг не спит, поэтому нужно действовать», — говорит в комментарии Громадскому Георгий Мосидзе, руководитель группы Парламента Грузии по межпарламентским связям с Украиной. Он отмечает, что внешняя политика нынешней власти Грузии сегодня однозначно прозападная: «Наша цель — это членство в НАТО и, наконец, членство в Евросоюзе».


Мосидзе — представитель «Грузинской мечты», правящей партии, — поэтому его слова можно расценить как симптом некоторых изменений в публичной позиции нынешней грузинской администрации по ситуации в Украине.

Причины этого в том, что действия России на Кавказе, в частности в Абхазии и Южной Осетии, все больше беспокоят нынешнюю администрацию в Тбилиси.

Грузия и Россия: что меняется?

Как бы нынешняя грузинская администрация ни стремилась смягчить отношения России и Грузии после поражения Саакашвили, Россию эти попытки явно не тронули.

Напомним, в августе 2008 года, сразу после российской агрессии и признания Москвой независимости Абхазии и Южной Осетии, Тбилиси разорвал дипломатические отношения с Москвой (чего, кстати, так и не сделала Украина после аннексии Крыма и вторжения на Донбасс).

И несмотря на то, что с 2012-го года новая администрация Тбилиси надеялась на смягчение отношений с Россией, в реальности все оказалось намного сложнее. Например, для восстановления дипломатических отношений нужен был консенсус по Абхазии и Южной Осетии: либо Россия признает их частями Грузии, либо Грузия признает их независимость. Ни один из вариантов сегодня невозможен. Поэтому любая власть в Тбилиси, откровенно «пророссийская», будет сталкиваться с тем, что симпатии к России имеют четкие правовые рамки.

Сегодня Грузия и Россия поддерживают «неформальный» диалог, который ведут Зураб Абашидзе (представитель грузинского премьера по связям с Россией) и Григорий Карасин (замглавы МИД России). Но дальше этих неформальных контактов в основном дело не идет — кроме некоторых практических вещей вроде торговли или авиасообщения.

Более того, постепенно Москва еще больше сужает пространство для компромисса, втягивая сепаратистские регионы в свою орбиту — либо с прицелом на их будущее присоединение к России, либо для того, чтобы использовать их как буферные зоны для легализации определенных торговых потоков. К примеру, через территорию Южной Осетии, которая признала «государствами» «ДНР» и «ЛНР», Кремль сможет организовать с ними торговлю. Самоназванные «республики» будут торговать якобы с осетинами, а не с Россией. Южная Осетия, благодаря тому, что Кремль признал ее «независимой», может торговать со странами Евразийского экономического союза. Оттуда товары и попадут на рынки России. Формально она не будет вести торговли с сепаратистскими регионами. Для таких же целей может использоваться и Абхазия.

Заместитель главы МИД России Григорий Карасин (второй слева) и представитель грузинского премьера по связям с Россией Зураб Абашидзе (в центре).  Фото: RFE / RL

«Республики»: все дальше от Грузии

В последние годы Абхазия и Южная Осетия не приближались к Грузии, а лишь отдалялись от нее.

«Оба региона под оккупацией и практически полностью контролируются Россией», — говорит в комментарии Громадскому Сергей Капанадзе, оппозиционер и вице-спикер парламента Грузии. «Сегодня Россия делает все возможное, чтобы закрыть эти регионы от Грузии», — добавляет он.

Например, во время недавних «выборов» в Абхазии 12 и 26 марта фактически не могли голосовать этнические грузины, которые составляют четверть населения «республики» и живут преимущественно в Гальском районе, на юге Абхазии (45 тысяч из 240 тысяч жителей). Абхазия также закрыла два из четырех пунктов перехода через реку Ингур, через которую проходит отрезок административной линии разграничения между самоназванной «республикой» и остальной Грузией — это приведет к еще большему уменьшению контактов.

Южная Осетия планирует 9 апреля провести президентские выборы. Также состоится референдум по изменению названия: руководство сепаратистов хочет назвать ее «Южная Осетия — Алания», по аналогии с регионом «Северная Осетия — Алания» в составе РФ. Позже в этом году также планируется провести «референдум» о присоединении Южной Осетии к России.

Есть случаи похищения людей между Грузией и оккупированными территориями в Южной Осетии. Поскольку четкой линии разграничения нет, людей могут просто увозить с территории Грузии, а потом доказывать, что их взяли за нелегальное пересечение границы, и требовать выкуп.

Присутствие российских войск в Южной Осетии многое решает: на 50 тысяч населения (это по официальным данным, в реальности может быть существенно меньше) приходится около 8 тысяч российских военнослужащих. Поэтому здесь даже речи не идет о каком-то политическом или гражданском процессе: Россия может все держать под контролем. Например, в феврале помощник президента РФ Владислав Сурков, один из ключевых российских «кураторов» сепаратистских «республик» (как на Кавказе, так и на Донбассе), посетил Цхинвали и встретился с ключевыми политиками региона — за исключением бывшего президента Эдуарда Кокойты. Его в итоге не допустили к выборам.

Грузинские активисты на линии разграничения между Грузией и оккупированной Южной Осетией протестуют против «ползучей аннексии России» после того, как российские пограничники перемаркировали «границу» в свою пользу.  Фото: Zurab Kurtsikidze / EPA

В Абхазии ситуация сложнее: здесь, по официальным данным, проживает 240 тысяч человек, есть разные политические силы и кланы, которые конкурируют между собой. С большинством из них так или иначе работает Москва, но между абхазскими политиками идет довольно серьезная конкуренция за внимание Кремля.

Впрочем, экономически «республика» зависит от Москвы: более 60% ее бюджета обеспечивается Кремлем. По источникам Громадского в грузинском парламенте, в последние годы количество поступлений сократилось: то, что в Москве планировали потратить на Абхазию, пошло на Крым. Но это еще больше обостряет проблему зависимости от Москвы.

Этот процесс сопровождается активной милитаризацией. Недавно в Абхазию завезли зенитно-ракетные комплексы S-300: это может свидетельствовать либо о том, что Россия готовится к масштабной войне, или о том, что таким образом она «обозначает» радиус своего военного влияния — отвечая и НАТО, и Турции, которая также присутствуют в Черном море.

Все эти тенденции могут убедить нынешнюю грузинскую власть: уступки России не приводят к обратным уступкам. Все наоборот — они лишь разжигают российские аппетиты.

Поэтому Тбилиси, возможно, перестанет осторожничать в вопросах российско-украинского конфликта и открыто заявит о своей позиции.

Так что грузино-украинские отношения скоро могут стать чем-то более системным, чем «дружба на расстоянии».

Поделиться: