Польский фотограф повторил путь своего деда из ГУЛАГа

Польский фотограф Михал Ивановски повторил путь своего деда и его брата, которые в 1945 году бежали из ГУЛАГа в Калуге в польский Вроцлав. Он следовал по их стопам 2200 километров в течение трех месяцев, тщательно документируя свои передвижения и пытаясь восстановить маршрут родственников, который оставил в своих записях брат деда. В июне в берлинском издательстве Brave Books выходит его книга, посвященная этому исследованию, — «Очищение народа» (Clear of People), деньги на которую — 16,573 евро — он собрал через краудфандинговую платформу Kickstarter.

Hromadske публикует интервью с автором.

Почему вы решили повторить путь вашего деда из ГУЛАГа? Что послужило толчком?

Все начиналось как персональный проект. Меня пригласили принять участие в арт-резиденции в Литве. А поскольку мой дед родился под Вильнюсом, то я инстинктивно обратился к истории моей семьи. Большую часть времени я прогуливался, сожалея о том, что «опоздал на поезд», если можно так выразиться, потому что к тому времени мои бабушка и дедушка уже умерли. Все вопросы, которые меня мучали, нельзя было задать непосредственным участникам событий, и я с болью осознал, что их история окончилась вместе с их жизнью. Либо она окончится на мне, если я не озабочусь ее развитием каким-то образом.

Но это не потому, что их история была исключительно важной или экстраординарной. Как раз наоборот: месяц в Литве, стране со сложной и неоднозначной историей, напомнил мне о том, что эта земля полна перемещений и потерь. В книгах по истории нет места всем этим рассказам и людям. Так что я решил попробовать — смогу ли я создать такое пространство с изображениями, книгу по истории иного рода.

Какой опыт вы получили из этого проекта?

Я понял, что для того, чтобы развивать подобный проект, необходимо уделять все свое время. Потребовалось почти четыре года с самого начала до того, как книга была отправлена в печать.  Исследования и планирование, а затем редактирование — все эти процессы занимают очень много времени. Я обрел терпение  и понимание этих процессов.

С какими трудностями вы столкнулись?

Вопреки ожиданиям людей, там не было особо серьезных трудностей, с которыми  мне пришлось столкнуться. Я хорошо запланировал поездку, так что смог избежать неприятных сюрпризов. Очевидной трудностью была непредсказуемая погода, так что я потратил много времени из-за того, что промокал или замерзал. Но каждую ночь у меня была крыша над головой и горячий душ, поэтому я не могу жаловаться. Небольшие неудобства, в общем-то. Ничто по сравнению с реальным опытом беглеца.

Моими самыми большими врагами были ненасытные клещи и мошки, лужи грязи и острые ветви, но мне удалось обойтись без каких-либо травм. Иногда я сталкивался с хамством, был момент, когда полицейский предъявил мне за бродяжничество. Но я привык к подобному поведению, так как вырос в Польше.

Этот проект изучает историю вашей семьи и факты из их жизни. Как часто подобное практикуется в вашей среде?

Я думаю, что это только мой выбор. Я всегда был заинтересован в личной точке зрения больше, чем в  глобальной. Раньше я не ездил и у меня нет оборудования, чтобы быть фотожурналистом (Ивановски называет себя документальным фотографом — Hromadske).  Я не очень в этом хорош и не думаю, что у меня есть качества, которые должен иметь фотожурналист, но я могу рассказывать истории отдельных людей. Кажется, у меня есть правильный баланс сопереживания и любопытства. Также, мне кажется, благодаря фокусу внимания на личной точке зрения я по умолчанию комментирую в глобальной перспективе. Все ведь начинается с отдельного человека.

Что значит для вас лично история Второй мировой войны и история вашего деда в этой трагедии?

Какое-то время меня тревожила лишь одна мысль: что война всегда в режиме ожидания, в шаге от нас. И когда она разразится, то повлияет на жизнь огромного числа людей в совершенно случайном порядке. В ней нет никаких правил, которым можно было бы следовать, которые бы гарантировали тебе выживание.

Я был заинтересован в общем для всех знаменателе — ландшафте — и в том, как с помощью сменяющихся администраций, вражеской оккупации, национальностей или социального статуса ландшафт репрезентует одни и те же вещи множеству людей. Ландшафт не дискриминирует. У него нет плана. Он становится беспристрастным свидетелем личных трагедий. Он показывает тебе и дома, и кладбища.

Из-за истории, которая была в центре внимания, я сосредоточился на опыте беглеца в пределах этого ландшафта — побега, укрытия, сохранения и детерминации личности перед лицом невзгод. Как далеко может зайти человек? Я хотел, чтобы зритель увидел ландшафт с  этой точки зрения и совершил, как и я, переход от чувства страха и бессмысленности к надежде и утешению.

Беседовала Катерина Сергацкова

Поделиться: