Отправил комбата на позиции за посылки с водкой для бойцов — командир штурмового полка Перун

«Любое ведение активных действий по [отбитии] территории пока неуместно. Мы провели наступательные операции и добились определенных успехов. После этого перешли к обороне и усиливаем подразделения, которые здесь удерживали [участок].

Сейчас противник ввел свежую дивизию, которая нарастила наступательные действия. Соответственно, идти в противовес не является уместным», — отвечает Филатов на вопрос, смогут ли украинские военные отбить Гуляйполе.

С журналистами hromadske Филатов общается в штабе, где, как можно услышать, кипит работа. Во время интервью из соседней комнаты доносятся эмоциональные возгласы командиров, которые то выводят бойцов с позиций под присмотром дронов, то отдают приказы открыть огонь по противнику. Враг выдвигается на штурм ежедневно, несмотря на светлый день и сильные морозы.

О том, могут ли россияне вскоре начать битву за Запорожье, как зима повлияла на продвижение врага и оправдывают ли потери в штурмовых подразделениях результат на поле боя, — в нашем интервью с Перуном.

«Приходишь на командный пункт и слышишь запах алкоголя»

Впервые за долгое время Гуляйполе лидирует по количеству российских штурмов наравне с Покровским направлением. Почему Гуляйполе такое приоритетное для россиян сейчас?

Гуляйполе приоритетное, потому что противник в течение года не мог добиться значительных успехов на Покровском направлении и начал еще один фронт для того, чтобы максимально растянуть мощные группировки.

На Покровском направлении осталась часть штурмовых подразделений и десантно-штурмовые подразделения. Сюда перегруппировалась часть штурмовых подразделений, которые сдерживают этот напор. То есть это направленные действия для расфокусирования нашего внимания и сил.

Вы думаете, что это не стратегическое для россиян направление сейчас, а исключительно оттягивание наших сил?

Само направление для них точно стратегическое, но не в ближайшей перспективе. То есть они рассматривают это направление как важное, но нет признаков того, что они стремительно наращивают здесь силы. Они нашли более слабое место, ударили в него именно для того, чтобы растянуть наши силы, не более.

Вас перебросили сюда недавно. Какими были ваши первые задачи? Какова ваша роль здесь?

Штурмовые действия, восстановление потерянных территорий, то есть мы спланировали комплекс мер по восстановлению [контроля] определенного участка местности, восстановили его, провели зачистку межпозиционного пространства, устранили все элементы инфильтрации противника.

В настоящее время сдерживаем напор противника, делимся опытом с подразделениями территориальной обороны, с подразделениями, которые здесь находятся и до этого удерживали участок местности. Пытаемся повысить их уровень для того, чтобы потом, когда мы уйдем, они уже были увереннее и чтобы командиры изменили фокус, поняли, что ход боя зависит именно от них и все в их силах.

Вы уже достаточно критично отзывались о ТрО (Перун обвинял бойцов ТрО в уходе из КНП батальона в Гуляйполе — ред.). Почему?

Я отзывался критически только о тех подразделениях, где командиры не отвечают критериям, которым должны отвечать. К подразделениям ТрО я отношусь с очень большим уважением. Там такие же солдаты, которые встали на защиту нашей Родины. К самим подразделениям вопросов нет. Есть вопросы к уровню командиров всех звеньев: младшим командирам, старшим командирам, высшему офицерскому составу. Критика направлена именно на архитектуру построения управления в этих подразделениях, не больше.

Вы думаете, это и послужило причиной таких резких продвижений россиян в городе?

Да. Если мы будем разбирать детские заболевания этого рода войск, то первое — это младший офицерский состав без боевого опыта в большинстве. Они не осознают, какие у них задачи на войне, они не являются уверенными в себе лидерами, командирами.

Личный состав позволяет себе лишне. Мы видим частое употребление алкоголя в таких подразделениях. Почему? Потому что звено сержантов отсутствует. Когда мы берем БЧС подразделений ТрО, то в нем все занимаемые должности соответствуют воинским званиям. То есть у них комплект сержантов, офицеров — все, как должно быть. Но эти люди по своим чертам не отвечают занимаемым должностям.

Сержанты не заботятся о личном составе, не разделяют все их тяготы. Мол, я уже здесь командир, я командую. А младшие офицеры — командиры взводов — живут своей жизнью, больше сфокусированы на бюрократическом администрировании, чем на ведении боевых действий. Как следствие, сержанту все равно, что происходит, и командиру взвода все равно, что происходит.

В таком большом мужском коллективе есть те, кто любит выпить. Если за это не наказывают, он начинает этим злоупотреблять. Это тянется годами, переходит в алкоголизм. К тому же мужчины живут отдельно от семей, не могут сохранять постоянную коммуникацию с ними — теплую, а не только диалог и все. Соответственно, постепенно начинают тоже употреблять. И это доходит до таких коллективов, где ты приходишь на командный пункт и слышишь запах алкоголя.

Есть хороший пример. Мы одному подразделению на позицию посылку из «вампира» сбрасывали. Сбросили посылку, слышим потом в рацию несвязанный язык. В следующий раз открываем посылку, а там чекушка.

То есть сами командиры пакуют?

Да. Задавали вопросы командиру: «А что ты делаешь?». Он говорит: «Ну холодно же». То есть окопную свечу он не положил — он положил чекушку. А то, что твой боец будет без сознания, он не может вести наблюдение, — это нормально? Затем он уже на позиции собственным примером доказывал, как нести дежурство.

Вы отправили командира на позицию?

Да.

Командира какого уровня?

Командира батальона.

Отправили штурмовать или в оборону?

Да нет, в оборону. У нас нет такой традиции — привлекать приданые подразделения к ведению штурмовых действий. Почему? Во-первых, у них нет соответствующего уровня подготовки. Во-вторых, у них вообще отсутствует слаженность. Они не могут вести оборону. Как они будут штурмовать? Это будет демонстрация моего безрассудства, а не эффективности. Поэтому нет.

Сколько командир батальона пробыл на позиции?

Две недели.

Вы потом с ним говорили об этом опыте?

Да.

Как он?

Он доволен, и его коллектив очень.

«Восстановление территории в Гуляйполе пока что не является уместным»

Я общалась со многими бойцами 102 бригады о ситуации в Гуляйполе. Они говорят, что держали оборону здесь более трех лет, их бригада истощилась. Как вы думаете, могла ли одна бригада ТрО сдержать наступление на Гуляйполе?

Это очень громкое заявление, что они держали оборону три года. Правильнее будет сказать, что три года их не атаковали. Это по-честному. Три года были единичные случаи действий противника, которые не являлись штурмовыми действиями или мерами по прорыву нашей обороны. То есть это все разговоры. Они были три года на участке местности, где активности противника не было вообще.

На самом деле это ошибки их командиров, так как они должны все время заниматься подготовкой личного состава, повышать свой уровень мастерства, анализировать действия противника, готовить подразделения и участок местности к ведению обороны.

Участок местности здесь подготовлен качественно. Укрытия, которые занял противник и мы сейчас пытаемся разрушать, — это бетонные укрытия. Нужно много сил и ресурсов, чтобы их уничтожить. Нет, это не истощение бригады. Это нежелание всего коллектива бороться, сопротивляться, и все.

Какая сейчас ситуация в городе Гуляйполе?

В городе сейчас проходит активная перегруппировка наших подразделений, чтобы блокировать максимально инфильтрацию противника. Треть города находится под контролем противника. В двух третьих городах есть присутствие наших сил, но так же там есть и определенный объем инфильтрации противника.

Вы думаете, мы еще можем зачистить Гуляйполе?

Мы все можем. Вопрос в настоящее время в соотношении сил и средств с обеих сторон. Любое ведение активных действий по [отбитии] территории пока неуместно.

И, соответственно, вы видите, что главнокомандующий и Генеральный штаб от нас этого и не требуют. То есть мы провели наступательные операции и добились определенных успехов. После этого перешли к обороне и усиливаем подразделения, которые здесь удерживали.

Если бы подразделения ТрО вели оборонительное сражение, все равно перегруппировка наших войск была бы. Но вопрос в том, что они не втягивались бы в тяжелые бои, а просто контакт — бросают позиции, отходят. То есть противнику, чтобы стремительно продвигаться, нужно было просто стрелять в сторону нашего личного состава.

Сейчас противник ввел свежую дивизию, которая нарастила наступательные действия. Соответственно, идти в противовес не является уместным. Противник несет существенные потери. Мы постепенно выстраиваем боевой порядок и учим эти подразделения ведению общевойскового боя. Соответственно, командир 17 корпуса принимает меры по кадровым изменениям, строительству новых рубежей, перегруппировке внутри своего корпуса.

«Главнокомандующий отчетливо видит действия противника, понимает, как противодействовать»

После того как россияне прорвались в Гуляйполе, сюда подтянули резервы, в том числе штурмовые полки. Но хватает ли здесь линейных бригад? Вы сказали, что учите бригады ТрО, а дальше передадите им линию и пойдете на другое направление. Не произойдет ли снова то же самое?

Войну ведут не подразделения. Надо это понять. Войну ведет Генеральный штаб и главнокомандующий. Это их прямые обязанности в масштабе войны и государства. И, поверьте, главнокомандующий ясно видит действия противника, понимает, как противодействовать, исходя из того набора войск, который есть. Наш Генеральный штаб взвешивает все решения и понимает важность своих решений.

Перегруппировка штурмовых подразделений из этого направления произойдет именно тогда, когда противник потеряет все наступательные способности, а тех подразделений, которые будут здесь оставаться, будет достаточно для удерживания, — не раньше.

россияне активны не только в районе Гуляйполя, но и в районе Степногорска. Если посмотреть на карту, то создается впечатление, что они формируют большие клешни — и Орехов окажется в окружении. Какова перспектива такого развития событий?

Если рассматривать в стратегическом масштабе, замысел носит именно такой характер. Именно поэтому на наиболее угрожающем фланге — штурмовые подразделения, на менее угрожающем фланге пока что 17 корпус справляется своими силами.

Почему главнокомандующий и Генеральный штаб приняли решение перегруппировать нас именно на направление Гуляйполя, на этот фланг от Орехова, а не на Степногорск? Потому что заход с этого фланга точно более угрожающий, чем заход с того. Объясню почему. Мы видим, что там есть водное препятствие. Каким бы оно ни было — сухим или не сухим, — это не так принципиально.

Каховское водохранилище?

Да. Это участок местности, не имеющий достаточного покрытия грунтов для стремительного продвижения. Ну, зайдут они в населенные пункты вдоль берега. Какие действия можно произвести в таком случае? Два штурмовых полка закроют этот вопрос.

Независимо от концентрации, если не будет большого участка инфильтрации, то через полтора-два месяца полностью [остановим продвижение — ред.].

Будет ли битва за Запорожье? Ну, конечно, если война будет продолжаться, когда-нибудь мы дойдем и до вопроса Запорожья. Есть ли у противника возможности сейчас такую крупную урбанизированную зону захватить? Сомневаюсь.

О том, что война продлится долго. Что вы думаете о мирных переговорах?

Конечно, хотелось, чтобы они были, но все военные — даже те, которые не очень настроены на агрессивную войну, — четко осознают последствия, если мир будет невыгодным для нас, для нашего государства. Независимо от того, какие территории останутся оккупированными, а какие нет; где противник пойдет на уступки, на какие уступки мы согласимся; но мир — это очень сложный вопрос, к которому нужно долго готовиться и идти. И чтобы эти мирные переговоры были в пользу нашего народа, нашего государства, точно наша армия должна быть сильной.

Я не думаю, что в ближайшей перспективе мир возможен.

На таких условиях?

На любых, потому что украинская армия еще недостаточно сильная, чтобы россия согласилась на мир. россия согласится на мир только тогда, когда будет четко осознавать, что украинская армия приобрела такие возможности, что станет угрозой для их империи.

Как только россия это осознает, она сразу пойдет на мир. Этот мир будет заключен на тех условиях, которые мы озвучим, только для того, чтобы они сохранили свою империю. Не больше, не меньше.

Пока они видят, что наша армия недостаточно сильная, они постараются захватить как можно больше территорий. И для них важна не только территория — для них важно, чтобы Украина стала примером для европейских стран, что, каким бы ни было сильное сопротивление, россия все равно достигнет своей цели. Это даже до начала каких-либо боевых действий ломает волю европейцев. И как только россия это продемонстрирует Европе, я думаю, закроется вопрос и относительно стран Балтии.

«Сейчас санитарные потери в десять раз больше, чем в теплое время года»

Зима в этом году очень тяжелая — морозы, метель. Как это оказывает влияние на ход боевых действий?

Это усложняет ведение как оборонительных, так и штурмовых действий. И мы, и противник в одинаковых условиях, но именно численное преимущество в живой силе противника дает ему преимущество сейчас на поле боя, потому что они могут больше привлечь личного состава, соответственно, продвигаться в глубину.

Мы не можем совершать такого накопления, к сожалению. Соответственно, у нас есть достаточный объем санитарных потерь, не связанных с ведением активных боевых действий, потому что в блиндажах топить не можем, потому что это сразу выдаст его. В большинстве случаев это норы, замаскированные с целью максимально скрыть и рассредоточить личный состав. Соответственно, это обледенение, простудные заболевания, то есть санитарные потери в таких сложных погодных условиях становятся кратно выше. Если мы сравниваем летнее время и сейчас, то сейчас санитарные потери в десять раз больше, чем в теплое время года.

Еще хочу поговорить с вами о штурмовых войсках. Вы, конечно, являетесь сторонником создания штурмовых войск. Мы видим, что штурмовые полка существуют определенный период. Оправдала ли себя эта идея, учитывая результаты, которые показывают штурмовые подразделения?

Это нужно спросить не у меня, это нужно спросить у командиров, которые стоят в обороне. Хотели бы они, чтобы к ним больше не приезжали штурмовики? Если они скажут, что да, то это точно не оправдало.

Я считаю, что именно это дает возможность при столь стремительном ведении штурмовых действий противника делать невозможными его замыслы, удерживать территории и беречь жизни личного состава. Я сейчас говорю не о штурмовиках, потому что у штурмовиков все же есть более сложные задачи, и сравнивать их задачи с удерживанием участка не надо — это разные вещи. Но именно героизм и доблесть этих ребят, мастерство и умения командиров, ответственное отношение способствуют тому, что у нас не так все плохо, как могло бы быть.

Те потери, которые несут штурмовики, оправдывают результаты?

Любые результаты точно не могут оправдать потерь. Это не соразмерные вещи. Потому что можно ли сохранением Гуляйполя оправдать перед женой и детьми потерю отца? Я думаю, нет. Это вопрос, на который нет ответа.

Я сейчас не говорю за все подразделения — только за наше подразделение, потому что внутреннюю архитектуру других я так подробно не знаю. Но я точно знаю, что у нас в подразделении каждый командир — это штурмовик. Это солдат, который прошел все эти испытания.

Можете спросить кого угодно в батальоне: кто ваш комбат и когда он ходил на штурм. Вам расскажут его историю. Так же это касается и меня, и всех командиров. Мы придерживаемся только таких традиций. Именно это позволяет сохранять четкие понимания вызовов перед солдатами.

Командиры могут осуществлять планирование, отвечающее реальным вызовам этой войны. Они ясно осознают, с чем будет сталкиваться солдат на поле боя.

Если бы на месте солдата я выбирал бы пойти в подразделение ТрО, зная сейчас все подводные камни, или пойти солдатом в штурмовики, я пошел бы в штурмовики. Во-первых, точно бы научили воевать и выживать. Во-вторых, здесь командиры — настоящие лидеры, герои, мастера своего дела. Наши командиры точно не скажут, что уходят в отставку, потому что ничего не получилось.