Очереди на заправках, запрет экспорта авиакеросина: как украинские удары по НПЗ разрушают топливную машину кремля
В ночь на 10 июня украинские крылатые ракеты большой дальности FP-5 Flamingo попали в военный завод в Чебоксарах, который обеспечивает армию оккупанта компонентами для дронов и ракет. Также поразили нефтеперерабатывающий завод «Куйбышевский» в Самарском регионе, сообщил Владимир Зеленский.
Украинское дальнобойное оружие уже вывело из строя почти 40% первичной нефтепереработки в европейской части рф. Поэтому кремль полностью запретил экспорт собственного авиационного керосина и бензина. Горит ярко, но что это меняет на практике? Вместе с военными и энергетическими экспертами анализируем, как удары по тыловым заводам обескровливают российскую авиацию, почему эффект от атак накопительный, но пока не решающий, и какой реальный запас прочности еще остался у врага.
От единичных прилетов в 2022 году к системам атак сейчас
1-2 июня украинские модифицированные ракеты «Нептун» выбили установки первичной переработки на Ильском НПЗ (Кубань) и Новошахтинском НПЗ (Ростовская область). 3 июня произошла атака на Петербургский нефтяной терминал — самый большой балтийский хаб кремля — и военные объекты в Кронштадте. 5–6 июня пострадали частный гигант Антипинского НПЗ в Тюмени и сеть нефтебаз в Краснодарском крае. 8 июня масштабно горело стратегическое нефтехранилище в Новороссийске.
Этот июньский темп является прямым продолжением майских рекордов. По данным Bloomberg, в прошлом месяце Украина атаковала, по меньшей мере, 16 объектов, поразив 8 из 10 крупнейших нефтеперерабатывающих заводов россии.
По данным мониторинга редакции, охватившего 37 Telegram-каналов с пророссийскими нарративами, самые большие всплески активности — 20 публикаций 6 июня и 19 публикаций 11 июня — точно совпали с датами наибольших ударов. Это значит, что даже вражеская сеть не могла игнорировать события и фактически подтверждала его в реальном времени. В то же время, по меньшей мере 7 из этих каналов подхватили два отдельных инцидента — техническую неисправность на НПЗ возле Вены (OMV) и взрыв на венгерском заводе MOL — продвигая нарратив, что, мол, если горит везде, то удары по россии не являются чем-то особенным.
То, что в 2022 году украинские войска предпринимали как единичные попытки нащупать уязвимости врага, в 2024–2026 годах превратилось в полноценную стратегическую операцию.
«Наши возможности в 2022 году были очень скромны с точки зрения поражения российской нефтяной отрасли. И те первые прилеты там, по тому же Новошахтинскому заводу нефтепродуктов, были первой попыткой показать россии, что мы знаем о ее уязвимости. Так или иначе, это страна-бензоколонка, и поэтому ее нефтяной сектор — это ее и преимущество, и одновременно ее ахиллесова пята.
К системным действиям мы перешли в 2024 году, начиная с января, когда был поражен Туапсинский нефтеперерабатывающий завод, который после этого поражения 3 месяца не работал. Его ремонтировали», — вспоминает президент Центра глобалистики «Стратегия XXI» Михаил Гончар.
Однако перед выборами в США администрация Байдена давила на Киев из-за страха роста цен на заправках. Это привело к продолжительной паузе в ударах, отмечает Гончар.
«Они потом возобновились, активизировались в 2025 году, во второй половине года особенно. И, по сути, начиная с текущего года темп, динамика, количество ударных средств, их ударная мощность шли нарастательно».
Изменилась и технологическая составляющая. Украинский оборонно-промышленный комплекс вышел на серийные мощности, обыгрывая российские системы РЭБ. Военный и авиационный эксперт Анатолий Храпчинский отмечает:
«Мы показали способность производить качественные решения, которые позволяют нам серийно уже работать и применять не только для ударов по важным объектам, но и использовать для уменьшения возможности противовоздушной обороны врага».
Горит НПЗ. Какая цепочка последствий от завода к фронту
Вместо резервуаров с нефтью, которые могут быстро заменить россияне, Украина уничтожает технологическое сердце заводов — установки первичной переработки нефти (АВТ).
По состоянию на май почти 40% первичной переработки нефти в россии выведены из строя, заявил Владимир Зеленский в вечернем видеообращении 1 июня. А это запускает необратимый цепной эффект, объясняет Михаил Гончар:
«Сырая нефть в баки танков и самолетов не заливается. Заливается дизельное горючее. Откуда берется? Нефтепереработка. Нефтеперерабатывающий завод переработал сырую нефть — получил бензин, дизель, реактивное горючее самолетов, мазут и т. д. Далее с нефтеперерабатывающего завода, при наличии продуктопровода, горючее может по трубе идти куда-то на нефтебазу. Откуда его забирают, как правило, железнодорожные цистерны и везут дальше, куда-нибудь в Ростов или Батайск, ближе к линии фронта. Откуда горючее перегружается в местную нефтебазу, которая играет распределительную функцию, а оттуда уже горючее автомобильными цистернами везут в те или иные части и подразделения, ведущие боевые действия, маскируя их».
Руководитель Офиса президента Кирилл Буданов на Форуме «Архитектура безопасности» подтвердил, что это бьет по российской армии, хотя и не останавливает войну в один момент:
«Нет топлива — стоят автомобили. А это все логистика, прежде всего, боевая техника не так используется, а вот вопрос логистики всегда требует топлива. Это, в конце концов, генераторы — все, что помогает российским оккупантам выполнять свои задачи. Это усложняет их мечту на выполнение задач, если задавать вопрос, остановиться ли война — нет, не остановится, это совершенно очевидно. Но проблемы мы им уже сделали. Смогли ли мы полностью разрушить им логистику — нет. По состоянию на сегодня еще не смогли, но мы продолжаем и будем только наращивать свои усилия по достижению своей цели».
Удары по заводам в глубоком тылу (например, в Ленинградской области или Таганроге) имеют еще одно критическое последствие — они обескровливают российскую авиацию, которая ежедневно сбрасывает КАБ на украинские города, говорит Анатолий Храпчинский.
«Эти НПЗ обеспечивают стратегическую авиацию топливом. Это тоже влияет на способность врага наносить удары по территории Украины. От таких НПЗ, может, не столько танк зависим, как авиационные средства. Потому что в них используется топливо, которое там специально производится на тех НПЗ. И поэтому такие удары приводят к уменьшению возможности использовать стратегическую и тактическую авиацию, которую они активно привлекают для ударов по территории Украины».
Импорт из Беларуси и субсидии: как кремль реагирует на топливный кризис
Во-первых, закрывает внутренний рынок: с 1 апреля действует запрет на экспорт бензина, а с 1 июня запрет на экспорт реактивного топлива для авиации. Во-вторых, чтобы перекрыть дефицит, россия увеличила импорт горючего из Беларуси.
По данным кремлевского агентства «ТАСС» и института ISW, общий объем продаж белорусского бензина на Санкт-Петербургской международной товарной бирже в 26 раз выше, чем на тот же момент прошлого года, а продажи дизельного горючего — в три раза выше. Власти рф даже рассматривают увеличение импортного демпфера (субсидий), чтобы стимулировать белорусов везти топливо в россию. Между тем, на заправках «Роснефти» в Белгородской и Курской областях уже ввели ограничения на продажу бензина в одни руки.
В то же время, быстро отремонтировать подорванные заводы россия не может — мешают западные санкции.
«Большинство этих установок экспортные, а поскольку на них наложены санкции — это сложнее делать и сложнее восстанавливать. Они существенно ограничены закупкой таких установок или ремонта», — говорит Храпчинский.
Михаил Гончар добавляет, что в этой дуэли ремонтов и разрушений начинает работать накопительный эффект:
«Пока то, что мы делаем, оно ремонтопригодно. Другое дело, сколько на это уйдет у них времени и денег. Далеко не всегда китайское подойдет, а в условиях санкций получить западное довольно проблематично. Мы что-то уничтожили или поразили, они начинают ремонтировать. Между тем мы еще что-то поразили, они еще не отремонтировали и так далее… Ну и таким образом накопленный эффект в конце концов проявляется в виде тех показателей падения нефтепереработки, которые мы наблюдаем, ну и о которых они уже говорят сами откровенно. Глава “Центробанка” российского Набиуллина на одном из совещаний, как отмечают, сказала, что удары украинских дронов уже являются фактором макроэкономического влияния на россию».
Анатолий Храпчинский отмечает еще такой факт, что россия думает, как защитить свои заводы в тылу. И вероятно, для этого заберет системы ПВО из определенных областей. Для Украины такое рассредоточение также на руку:
«Более чем уверен, что, например, Ленинградский и Калининградский регионы существенно снизили свою плотность ПВО, что фактически влияет на защиту даже ядерной триады рф. ПВО россии, которая была в начале полномасштабного вторжения и которая сейчас есть, существенно отличаются. Она разорвана, становится не эшелонированной, а становится точечной, то есть они пытаются конструировать свое внимание на отдельных объектах».
Эффект ощутим, но пока что не решающий
Впервые с начала 2026 года россия официально признала снижение объемов добычи нефти.
«Текущее производство действительно несколько ниже, чем было в начале года. Это связано с тем, что ряд наших нефтеперерабатывающих заводов сейчас проходит внеплановое техническое обслуживание», — заявил вице-премьер рф Александр Новак на Санкт-Петербургском международном экономическом форуме.
Хотя кремль засекретил официальную статистику нефтегазового сектора с 2022 года, реальное положение дел фиксируется международными аналитиками. По данным Bloomberg, в мае 2026 года на фоне масштабных остановок нефтеперерабатывающих заводов россия наоборот вынуждена была выйти на рекордные военные показатели экспорта сырой нефти — в среднем 3,46 миллиона баррелей в сутки. Эти излишки сырья, которое из-за атак дронов просто негде перерабатывать внутри страны, кремль экстренно перенаправляет танкерами в Китай и Индию для финансирования, в частности, военного бюджета.
К тому же удары пока что парализовали только европейскую часть рф.
«В азиатской части все спокойно. Там есть свои нефтеперерабатывающие фабрики из Сибири и Дальнего Востока. Ну, их немного, но им достаточно. С учетом того, что за Уралом живет где-то наверняка процентов, может, едва 15 всего населения россии, то им там хватит. И там кризисных явлений не наблюдается», — отмечает Гончаров.
Кроме того, россия находит альтернативные источники оружия и финансирования. Анатолий Храпчинский подчеркивает:
“россия активно работает с Ираном, с Северной Кореей, что позволяет им получать дополнительные дроны, дополнительный обход санкций, плюс тоже баллистика северокорейская. Поэтому здесь еще есть ключевая проблема: вспомним, когда у россиян были проблемы с возможностью масштабирования производства баллистических ракет, они обратились в Северную Корею и начали использовать КН-23. Если мы положим российское ОПК, у них все равно есть деньги, кроме нефти, есть еще золото, есть другие полезные ископаемые, которые они могут продавать и за эти деньги покупать это оружие».
Однако удары уже сломили способность россии накапливать запасы ракет — все, что летит по Украине сегодня, производится «из колес» (в феврале–мае текущего года).
«Хотя белорусские заводы до сих пор активно снабжают кремлем микросхемы и навигационные чипы под видом иностранных брендов», — добавляет Анатолий Храпчинский.
Что сменит украинская баллистика?
Дроны делают свою работу, но их боевая часть (50-100 кг) не способна полностью разрушать массивные постройки. Главной целью обычно становятся ректификационные колонны — самые высокие башни на НПЗ, где сырая нефть разделяется на бензин, дизель и авиационный керосин. Без этой критической детали завод не может работать, однако легкие беспилотники в основном повреждают ее внешние узлы или вызывают временные пожары. Ситуацию может коренным образом изменить украинская ракетная программа.
Михаил Гончар отмечает, что появление тяжелых ударных средств, таких как отечественные крылатые ракеты или баллистики (например, модифицированного «Нептуна»), переведет разрушение в другую лигу:
«Если прилетит ракета, крылатая или баллистическая, у которой будет боевая часть целая тонна или даже больше, то после такого удара эта установка уже может быть неремонтопригодной, превратится в металлолом. И что же тогда будет делать рф? Будет решать, ремонтировать или построить новую ректификационную колонну и приобрести оборудование. А это потребует времени, и это тоже не делается ни через неделю, ни через месяц. На это уйдет год-другой или как».
По прогнозам Анатолия Храпчинского, Украина может выйти на массовое применение собственной баллистики уже до конца года, хотя разработчикам мешает отсутствие государственного финансирования стадии опытно-конструкторских работ (R& D):
«Но нужно понимать, что первая баллистика будет применяться по более важным объектам, которые несут большее стратегическое значение».
На украинцев топливный кризис в россии никак не повлияет — мы давно не покупаем горючее ни в россии, ни в Беларуси. Мировой рынок тоже легко переживет падение российского экспорта, ведь Турция, которая покупает российские нефтепродукты для перепродажи в ЕС, имеет диверсифицированные источники поставок.
Если Силы обороны Украины удержат текущий темп атак и усилят его ракетными ударами, то уже в четвертом квартале текущего года локальные дефициты горючего в россии перерастут в глубокий системный кризис с возможным запретом на экспорт дизеля. Украинская стратегия истощения работает.