Комната в конюшне, общежития и собственное дело: как по-разному живут переселенцы в Харькове

Сообщение в Facebook: «Сегодня в три часа ночи старт из базы, через полчаса заправка, […] в 12:00–13:00 приедут в транзитный центр».

За этими сухими словами — операция по спасению. Волонтеры из Харькова выехали ночью в Краматорск Донецкой области, чтобы эвакуировать женщину с животными. Их более 50, и они разбросаны по всему городу на семи локациях.

У волонтеров нет адресов, потому что мобильная связь нестабильная и расспросить детали не удается. Экипаж на трех машинах (одна из них бронированная) рискует, но решается поехать за Сюзанной. Так зовут 56-летнюю женщину, которую нужно забрать. У нее три свои кошки, а остальных — более 30 кошек и 13 собак — оставили хозяева. Женщина подготовилась к эвакуации: почти все пойманные животные в клетках или на поводках. Из города удается вырваться невредимыми. Кошки громко завивают в машинах.

Стало светло. Смотрю видео в режиме реального времени с камеры автомобиля впереди колонны. Обочина покрыта сгоревшими машинами, одна горит сейчас. Водитель обходит воронки и несется, потому что другая камера показывает беспилотник в небе.

Волонтеры эвакуируют, поселят и постель с кроватями дадут

Глава «Благотворительного фонда “Хаустов”» Евгений Хаустов, чье сообщение я процитировала в начале, вместе со мной ждет экипажи из Краматорска в Харькове.

Евгений ХаустовМаргарита Фаль / hromadske

Рассказывает, что создал фонд в мае 2022-го: среди прочего волонтеры развозили лекарства, гуманитарку, а после Подрыв Каховской ГЭС российскими войсками произошел ночью 6 июня 2023 года около 2:50 в результате взрыва изнутри машинного зала.подрыва Каховской ГЭС занялись эвакуацией. Тогда разные волонтерские организации работали без координации, дублировали заявки, представители фонда могли приехать на эвакуацию в какое-то село, а местных жителей час назад забрал другой фонд. Тратили ресурсы, спасатели лишний раз рисковали.

«Потом образовалась структура, где уже есть координация: волонтеры совместно с полицией, ГСЧС и другими организациями объединились в Благотворительная организация «Координационный гуманитарный центр» (КГЦ) (также известна как Relief Coordination Centre, RCC) — это украинская гуманитарная координационная платформа, объединяющая и координирующая работу более 700–800 волонтерских, благотворительных и международных организаций в 16 регионах Украины.Координационный гуманитарный центр. Теперь ясно, кто куда едет, потому что есть единая база. Мой фонд занимается полным циклом эвакуации: мы сейчас возле транзитного центра в Харькове. Это первое место, куда привозят людей из их домов. Они получают пособие, регистрируются. Потом заезжаем к нам на склад. Даем для кошек и собак корм, переноски, лежанки, поводки. Семьям с детьми закрываем другие гуманитарные наборы, плюс — постель, одежда, коляски, есть даже большие кровати для маломобильных», — рассказывает 31-летний Евгений.

Волонтеры привозят эвакуированных в места, где те поселятся. Кто-то заранее снял квартиру, кто-то будет проживать в общежитиях Харькова. Это город студентов, здесь под 90 вузов, общежития рассчитаны на тысячи человек. Некоторых, кто решил не оставаться в Харькове, доставят на вокзал, купят билеты, и они отправятся туда, где начнут новую жизнь.

Хочешь нормально эвакуироваться — договорись заранее

Сюзанну Погасян, которую волонтеры вывезли из Краматорска, ждут в небольшом городке Слобожанщины. Там, в лесу, на старой ферме, есть приют с лошадьми и собаками. Руководит им земляк женщины — армянин Роберт Саргсян. Узнав, что делается в Краматорске, он позвал женщину и спасенных ею животных к себе: «Почему ты до сих пор не у меня?». Сюзанна заранее выслала ему вещи.

А вот и она: хрупкая, седая, короткостриженная: женщина несколько недель назад попала под обстрел в магазине, где работала. Погибли ее руководительница и дворник. Сюзанну отбросило к стене. У нее швы на голове, в больнице пришлось отрезать волосы. Позже она покажет нам и грубые рубцы на руке, которую собирали.

Она не плачет, но в темных глубоких глазах затаилась тоска.

«Еду к Роберту в приют. Буду жить там и работать», — констатирует она спокойно. Чувствуется, что это обдуманное решение.

Заглядываю в фургон с клетками. Животные накрыты покрывалами. Одно снимает водитель, оголяется клетка, в которой около 12 кошек. Большие, поменьше, они прижимаются друг к другу, молчат. Смотрят испуганно вокруг.

Волонтеры шутят, что главное — удержаться и не забрать по коту домой. Такое уже случалось.

«Хвостики вы мои, страдальцы», — говорит переселенка. Сюзанна оформила за час документы и теперь официально она — Внутренне перемещенное лицоВПЛ.

Забрали их из села, а они вернулись на огород, и так 30 раз

Пока мы ждали Сюзанну, побеседовали с Сергеем Мусиенко, возглавляющим транзитный центр. Он принимает людей преимущественно из Харьковской области. Ежедневно регистрируют около 150 эвакуированных. Это люди, которые приехали сами — их большинство, — и те, кого эвакуировали волонтеры по запросу. Можно набрать «203» по Харькову и договориться, когда тебя заберут.

В помещении центра много людей, сумок — от элегантных чемоданов до сумок и мешков с домашним кладом.

Сергей проводит экскурсию: новоприбывшие могут сразу поесть, переночевать (есть 200 мест), их осмотрят врачи. Руководитель центра открывает холодильник — там готовые обеды в боксах. Эвакуированным оформят денежную помощь — это разово 12 300 гривен на человека (потом будет 2 тысячи в месяц на взрослого и 3 тысячи на ребенка), выдадут продуктовые и гигиенические наборы. Специалисты-юристы и психологи готовы их выслушать. Есть комната для детей и укрытие.

Если негде поселиться в Харькове, это тоже решается здесь. Есть электронная платформа, где можно посмотреть свободные места в 60 общежитиях, забронировать себе. Некоторые так поступают еще до эвакуации, из дома. Выбирают район Харькова, этаж дома. Для маломобильных это очень важно.

«Эти общежития частично отремонтированы, на себя это берут разные организации. Там можно жить сколько хочешь бесплатно. Потом люди получают ваучеры за поврежденное имущество, покупают себе жилье и выезжают», — объясняет директор центра.

Он знает сотни трагических историй, иногда становится непроизвольным слушателем:

«Каждая эвакуация не похожа на другую. Вот последняя: женщину от “шахеда” спас ее пес. Прибежал на огород и начал кусать. Только отошла — беспилотник прилетел на то место, где она стояла. Пса контузило, она забрала его с собой. Кстати, здесь, в центре и в общежитиях, разрешено держать в своей комнате небольшое животное».

Сергей Мусиенко рассказывает, что часто случаются истории, когда люди из сел заселяются в общежития, а весной рвутся домой засаживать огороды. Осенью вызывают эвакуацию: заберите нас и наши мешки с картофелем. Кое-кого приходилось эвакуировать и 30 раз: мотались несколько раз в год туда-сюда.

Люди выбрасывали чистопородных животных, усыпляли

Сюзанна уже оформила все документы в транзитном центре, и мы едем в приют ее знакомого Роберта. Команда утренних волонтеров сменилась другими. Автомобилем, где едут переселенка, я и фотограф, управляет Евгений Хаустов.

По дороге Сюзанна рассказывает, что много лет помогала бездомным животным: лечила, стерилизовала, пристраивала.

«Когда в Краматорске стало все безнадежно — обстрелы бесконечные, воды и света нет, — многие выехали и животных стали просто выбрасывать на улицу. Чистопородные хаски, лайки бегали. Я хотела забрать максимально, потому что они там не выживут. И так много от бомб погибло, от стресса умерло. Больших собак усыпляли», — вздыхает женщина и добавляет, что спасенных сегодня собирала по квартирам.

Даже если бы не предложение Роберта Саргсяна, она бы искала другой приют, но в городе больше не оставалась бы: очень страшно.

У Сюзанны две взрослые дочери, которые эвакуировались из Краматорска раньше, но ехать к ним с хвостиками не хочет — «обузой буду в съемной квартире». Она готова тяжело работать, чтобы их содержать. Молодых животных настроена раздать.

Я — жива!

«Она меня впервые видит! И я ее! Мы ведь только в соцсетях общались. Хотел, чтобы быстрее приехала, чтобы не искать ее под завалами», — встречает нас улыбкой Роберт Саргсян возле фермы. Вокруг — сосновый лес. Он крепко, как родную, обнимает Сюзанну. Их окружают собаки, которые живут здесь. Всего их 380, подавляющее большинство в вольерах, на выгуле около 20. Они обнюхивают женщину, бегут к фургону с новыми животными. Волонтеры достают клетки, заносят в помещение фермы с конюшнями. Собаки от страха прижимают хвосты и уши. Молчаливых кошек пристраивают в меньшей комнате — там будет жить Сюзанна.

Хотя «комната» — пожалуй, не то слово. Это отдельное помещение конюшни. Цементное, холодное, пустое, только и того, что есть дверь и можно закрыться изнутри. Но это все, что может ей предложить Роберт. Позже он хочет арендовать для землячки отдельный домик.

В комнату заносят последних кошек — среди них вислоухий британец. Роберт, который постоянно куда-то бежит, шутит: «Двое армян только что спасли британца!». Все смеются. Местные собаки украли палку колбасы из сумок Сюзанны. Она не обращает внимания.

«Я — жива! Я жива, спасибо, спасибо вам всем очень!» — женщина только сейчас понимает, что уже в безопасности.

Работники приюта ставят в их комнате диван, она начинает распаковывать вещи.

Роберт ведет нас к лошадям в стойле: их, раненых, тоже пришлось эвакуировать несколько лет назад из-под обстрелов. Хозяин бросил их и сбежал в россию. Сейчас лошади здоровы, родилось много малышей. Волонтеры угощают животных яблоками. Один жеребенок вне стойла подходит ко всем присутствующим, чтобы погладили.

Роберт хотел бы раздать лошадей спортивным школам. Собак каждый день тоже пытается пристроить. У него есть своя благотворительная организация — Animals 911 Ukraine.

О новой работнице он говорит так: «99% эвакуированных людей с животными государству не нужны. А мы здесь нуждаемся в людях, которые любят животных».

Стемнело, едем в Харьков. Над освещенным окном Сюзанны взошло полнолуние.

Где жить? Где работать?

Сейчас в Харькове 228 тысяч внутренне перемещенных лиц. С каждым месяцем их становится все больше (в октябре, например, прибавилось еще 3 тысячи), потому что расширяется зона боевых действий. Об этом рассказывает директор Департамента по работе с внутренне перемещенными лицами (ВПЛ) Харьковского городского совета Виктория Ивченко.

Виктория ИвченкоМаргарита Фаль / hromadske

«Приезжают сюда преимущественно из Харьковской области, Луганской и Донецкой. Из Слобожанщины больше всего, потому что это здешние, они поселяются в Харькове, потому что здесь есть работа, есть где учиться 14 тысяч детей ВПЛ сейчас.детям. Плюс они ощущают связь с домом, надеются, что можно будет вернуться. И уцелеет дом. Самая большая проблема здесь — постоянное жилье. Не все могут арендовать, цены растут: недавно было 5,5 тысячи гривен за однокомнатную квартиру, сейчас уже 8,5 тысячи. Поэтому пенсионеры и многодетные выбирают общежития», — рассказывает Виктория.

Частично общежития отремонтированы, для них закуплены мебель, генераторы, зарядные станции, бойлеры.

В общежитиях города живут 7604 человека. Еще свободных есть 3,5 тысячи мест, но не все подходят для проживания: то ремонта нет, то безбарьерного обустройства. В общежитиях не нужно платить ни за комнату, ни за коммунальные услуги. Жить можно до окончания военного положения.

По словам Виктории Ивченко, Харьковская городская территориальная община предоставляет все административные, социальные, образовательные, медицинские услуги для ВПЛ.

Среди зарегистрированных в Харькове ВПЛ — 120 тысяч человек трудоспособного возраста, 10,5 тысячи официально нуждаются в трудоустройстве.

«Работа есть для тех, кто хочет работать. Люди из медицинской и образовательной сферы области усиливают эти сферы в городе.

Кто-то меняет профессию, идет на коммунальные предприятия, в торговлю, транспортную или сельскохозяйственную сферу.

ВПЛ могут пройти обучение от центра занятости. За этот год выбрали учиться 215 человек. Также можно получить гранты, открыть свое дело. Бизнес взял на работу около 1000 переселенцев: государство компенсировало затраты на оплату труда.

Харьков — несокрушимый город. Он готов ко всему. Он — и та сторона, которая принимает людей, и одновременно прифронтовая община. Это наша уникальность», — заключает директор Департамента по работе с внутренне перемещенными лицами (ВПЛ) Харьковского городского совета Виктория Ивченко.

После третьего нарушения — выселение

hromadske побывало в двух общежитиях для переселенцев. В каждом общежитии живут около 200 человек, но могут принять и по 300. Раньше там селились студенты колледжей. Помещения отремонтированы, есть по два туалета и две кухни на каждом этаже. Все вымыто, вычищено. В общем длинном коридоре — ряды сушилок с бельем, на дверном косяке возле одной из комнат прикреплен игрушечный тигр. Молодая мама выглядывает из комнаты: «Это метка для дочери, потому что дверей много и все одинаковые».

Елена Погребняк 10 лет является комендантом одного из общежитий. Говорит, здесь есть люди, которые приехали в 2022 году. В комнатах живут по двое-трое. Если это семья с детьми, все в одной комнате.

Елена Погребняк раньше была комендантом у студентов, теперь — у переселенцевМаргарита Фаль / hromadske

Среди проблем называет ссоры и драки. Люди не уживаются. Иногда приходится расселять не только по разным этажам, но и по разным общежитиям.

«Было много людей с алкогольной и наркотической зависимостями. А у меня здесь правила: не пить, не шуметь после 22 часов, не материться. Им не нравится, мы и полицию вызвали. После третьего нарушения — выселение. Пусть уходят, куда хотят».

Впрочем, добавляет: совсем не все такие. Пытается всегда помогать тем, кто настроен строить новую жизнь.

В двух комнатах этого общежития проживает 40-летняя Надежда Вербовецкая с тремя детьми: младшему Тимоше 5 лет, у него двусторонняя глухота от рождения. Ему установили имплант — и он уже начал слышать. Мальчик не слезает с маминых колен. Старшая дочь на работе — она мастер маникюра, средний сын — старшеклассник — учит уроки за шкафом.

Семья из Купянска, прятались от обстрелов в погребе в 2022-м, пока в том же году выехали. С тех пор живут в Харькове.

Комнаты завалены вещами, под одной из стен — вплоть до потолка. У семьи есть телевизор, холодильник, стиральная машина, микроволновка, обогреватель — это все помощь от разных благотворителей. У Вербовецких живет молодая кошка, она прыгает со шкафа, обнюхивает наши рюкзаки возле входной двери.

«Не планируем никуда выезжать, аренду квартиры не потянем. Я нигде не работаю, хоть и окончила курсы по технологии декоративной покраски. У нас здесь хорошо, кухня за стеной, только плохо, что туалет далеко, а душевые — на другом этаже. Но это хорошее общежитие: у других то люди с алкогольной зависимостью, то воды горячей нет, то мужик на соседей с ножом бросается. Мы шикарно живем. Спасибо мэру», — провожает Надежда нас к двери.

Многие жители общежитий выехали из своих городов (Купянск, Волчанск) после деоккупации Харьковской области осенью 2022-го. Казалось бы, жить и жить — врагов выгнали. Но нет: все разбито, ни газа, ни воды. Плюс страх повторной оккупации. И люди отправились в Харьков.

Дни в постели

У семьи Сластен — одна комната на троих парней и их маму Аню. С личной территории у каждого только кровать.

«Здесь хорошо, если не вспоминать прошлую жизнь, — говорит Неля Николаевна, бабушка ребят. Она проживает на этом же этаже с чужой женщиной в комнате. — У нас был дом в Купянске, все было, а когда ехали в 2022-м, я бросила в сумку подгузники и две пачки крекеров», — вздыхает женщина.

12-летний Костя упорно играет для нас на гитаре. 6-летние братья-близнецы сидят в планшетах. Сколько будут проживать в общежитии, семья не знает — «может, и навсегда». Их пугает, что фронт все ближе.

Едем в другое общежитие. Там встречает 61-летний Юрий Чоломбитько из села Липцы Харьковского района. Это в 18 километрах от окрестностей Харькова. Его село враг уничтожал улица за улицей. Жена, дочери и внуки Юрия выехали в Эстонию, а он сторожил дом до последнего. А раз вышел на огород — взрыв: ни дома, ни гаража. В 2024-м оказался в общежитии вместе с 88-летней матерью, чей дом тоже разбили. Но сейчас они живут раздельно.

«Меня убрали оттуда, потому что подбил помощнице коменданта глаз. Моя мать, старушка, несла суп и разлила на пол. Я захожу, а та помощница кроет ее последними словами, проклинает. “Ах ты же, тварь! — говорю. — Сейчас глаз выбью, чтобы и не видела”. Ну и к утру меня выперли. Мать там осталась, езжу к ней, вожу гостинцы», — откровенно рассказывает мужчина.

Юрий привык работать. Был трактор, мотоблок, ежедневно был занят.

В общежитии смастерил себе столик, полочки. Больше делать нечего, кроме как сварить поесть, покурить или пройтись на базар, чтобы «мышцы не атрофировались». Дни он проводит на кровати, скролит ленту.

Мужчина ждет сертификат на жилье, хочет купить дом подальше от востока Украины.

«Есть же спокойные села, где войны фактически нет», — говорит переселенец.

За день до нашего приезда в общежитии умерла женщина за 50. Ее вещи по распоряжению коменданта вынесли на улицу. Так поступают, когда нет родственников.

Жительницы общежития разбирают вещи умершей соседкиМаргарита Фаль / hromadske

Возле коробок толпятся соседки усопшей, примеряют кофточки.

«Такое течение жизни в общежитии. Человек есть, человека нет, все забыли. Его место занимает другой», — философски подмечает один из жителей, который вышел покурить.

Плуг без работы ржавеет, человек деградирует

«Чего бы я жил в общежитии!» — сердится 20-летний Кирилл Скляров из Лимана. Он переночевал после эвакуации в общежитии три ночи. И решил, что это не для него. Пошел работать на завод, сейчас продает детали к автомобилям.

«Половина зарплаты идет на аренду квартиры, половина — на продовольствие, — рассказывает парень. — Но я хочу большего в жизни, хочу лучших условий. Я музыку пишу, мечтаю прославиться. У меня получится, я пробивной».

У Кирилла нет отца, а маму, брата и бабушку только недавно эвакуировали в Харьков.

«Я себе лучше ничего не куплю, но для них ничего не жалко, — делится юноша. — В Харькове можно устроиться, найти работу можно, чтобы желание было».

С ним согласна и Анастасия Спасибо. Она — семейный врач из Волчанска. Вместе с мужем дома они основали клинику «Родные врачи». В 2023 году перевезли свое дело в Харьков. Удалось частично вывезти оборудование. Позже муж-военный погиб, Анастасия воспитывает двоих детей одна. Ее клиника в центре Харькова развивается, пациентов около 7 тысяч.

«Я была в общежитиях, читала там лекции, — комментирует. — Люди тупо лежат на кроватях, причем не только пенсионеры или больные, но и трудоспособного возраста. Базовая потребность в жилье закрыта, одежду им дают, то особенно и работать не надо. Может, кто-то и думал, но поскольку попал туда — как свежий огурец в рассол. Беда с этими общежитиями. Возможности работать есть, Центр занятости предоставляет гранты для обучения внутренне перемещенным лицам. У нас в клинике многие из врачей воспользовались. Я тоже дополнительное образование получила в медицинском университете. И это нормальные средства — 30 тысяч на образование. Можно в колледж поступить или пройти курсы».

По мнению врача, государственные структуры должны стимулировать процесс обучения ВПЛ, проживающих в общежитиях.

«Кроме заработка, еще такое: город тебя приютил — выдели несколько дней для общественных работ: плети сетки, готовь тушенку, шей одежду — всегда можно что-то делать. Ко мне приходят пациенты: “сердце болит, и ничего не помогает”, “скорую” десять раз в день вызывают, а болезни не находят. Это понятно: чужой город, человек плачет по своему дому, цветочкам — у него горе. Потеря дома ощущается как потеря человека.

А вот пошел что-то делать, например, в благотворительный фонд. И там уже помогает другим, делает что-нибудь хорошее. И боли проходят», — заключает Анастасия Спасибо.

***

Прошло 10 дней, как жительница Краматорска Сюзанна поселилась с животными в приюте Роберта в Харьковской области. Она каждый день встает в 6 часов утра, убирает у животных, готовит есть для работников. В ее комнате появился обогреватель.

«Люди живут в спортзалах, школах, а у меня есть свое место, где жить. Котики со мной в комнате, двоих удалось пристроить. Буду стараться и других отдать в хорошие руки. Со мной останутся старики и больные. Пока так, а дальше — увидим. Я руки не буду опускать, вы видели, какая я — не пропаду», — смеется в трубку.


Этот материал создан при поддержке программы «Партнерство за сильную Украину» — многосторонней донорской инициативы, финансируемой правительствами Великобритании, Эстонии, Канады, Норвегии, Финляндии, Швейцарии и Швеции. Цель программы — усиление устойчивости Украины в условиях российской агрессии через оказание критически важной поддержки общинам в сотрудничестве с украинскими органами государственной власти, гражданским обществом, медиа и частным сектором.