leadСын убитой мальтийской журналистки Дафны Каруаны Галисии Мэтью Галисия в Киеве на форуме «Безопасность, травма и ответственность: вызовы для журналистов-фрилансеров в Украине», 29 сентября 2018 года. Фото: Евгений Малолетка

Настя Станко

В течение последнего года в Европе убили трех журналистов-расследователей.

Дафна Каруана Галисия погибла на Мальте 16 октября 2017 года. Она расследовала коррупцию в высших органах власти. И была единственной мальтийской журналисткой, которая в составе международной команды расследователей занималась «панамскими документами».

Она выяснила, что жена премьер-министра владеет офшорной компанией, отмывающей деньги для людей, связанных с семьей президента Азербайджана.

В машину журналистки подложили взрывчатку. Это произошло рядом с ее домом. Сын Дафны Галисии, услышав взрыв, побежал к автомобилю, пытаясь спасти ее.

В конце февраля 2018 года в Словакии застрелили Яна Куцяка. Ему было 27. Журналиста убили вместе с его невестой. В последних опубликованных материалах Куцяка речь шла о мошенничестве словацкой мафии со средствами ЕС.

Убийство журналиста спровоцировало в стране волну протестов, что привело к отставке премьер-министра.

В октябре 2018-го изнасиловали и убили болгарскую журналистку Викторию Маринову. В последнем эфире она говорила с румынским расследователем Аттилой Биро и его болгарским коллегой Димитаром Стояновым — они расследовали мошенничество и коррупцию, связанные с незаконным использованием средств ЕС. Полиция задержала подозреваемого в убийстве. Но следствие уверено, что оно не связано с профессиональной деятельностью Мариновой.

Накануне годовщины убийства Дафны Каруаны Галисии Громадское поговорили с ее сыном Мэтью. Он бросил работу — судебное дело, а также помощь международным журналистам-расследователям, проводящим параллельное расследование, отнимают много времени.

О первых результатах работы следствия, о том, кто убил его мать, и что происходит с проблемой коррупции на Мальте сегодня — в интервью Громадскому.

Прошел уже год после того, как убили вашу маму. Как без нее живет семья?

Во-первых, я больше не работаю. Я и моя семья должны столько всего сделать, что это полностью оторвало меня от работы. Я прекратил работать сразу после убийства. Уволился и, наверное, уже туда не вернусь.

Нам нужно поддерживать связь с адвокатами, источниками. Мы с братьями решили, что будем делать то, что под силу только нам. Им пришлось вернуться на работу, ведь они оба недавно женились, жена одного из них сейчас ждет ребенка.

Мы договорились, что пока я работаю над делом, моя семья будет поддерживать меня финансово.

Мальтійська журналістка Дафна Каруана Галісія із сином Метью, Валлетта, Мальта, 2015 рікМальтийская журналистка Дафна Каруана Галисия с сыном Мэтью, Валлетта, Мальта, 2015. Страница MATTHEW CARUANA GALIZIA в FACEBOOK   

Что выяснило официальное расследование и как оно продвигается?

У Мальты немного странная система. Полиция расследует убийство. Одновременно суд проводит параллельное расследование, которое должно поддержать расследование полиции.

Следствие закрытое, никто не знает, что происходит. Даже наша семья. Его расследование — лишь поиск непосредственного виновного в совершении преступления. Следователи не будут рассматривать роль и вину государства. Поэтому мы с братьями отправили запрос государству о публичном расследовании. Это совершенно другой вид расследования — оно традиционное, не политическое, но тогда рассматривается, в частности, могло ли государство предотвратить убийство, есть ли вина государства в убийстве, что стало причиной преступления, и какие выводы можно сделать. Это крайне важно не только для нашей семьи, но и для самой демократии.

Но премьер-министр затягивает процесс, ему не нужно публичное расследование.

Наша позиция следующая: премьеру нечего бояться, мы не верим контраргументам, которые он придумывает. Мы продолжаем повторять: «Единственное, чего стоит бояться государству, — это правда».

Мэтью, выяснили ли все же, кто совершил убийство, и что произошло?

Либо в день убийства моей матери, либо на следующий день посольство США сделало предложение мальтийскому правительству — предложили помощь американских специалистов, проводивших тогда тренинги в Германии и специализирующихся на личной информации, которую можно получить из смартфонов. Ведь подозревали, что взрывное устройство активировали при помощи глобальной мобильной системы.

Мальтийское правительство было не в том положении, чтобы отвергать помощь США, поэтому приняло ее. После нескольких недель работы ФБР над данными со смартфонов они решили предъявить обвинения трем людям.

Как ФБР, так и мальтийская полиция утверждают, что эти люди установили взрывчатку в автомобиль нашей матери и спланировали взрыв. Но они не делали бомбу и не были заказчиками убийства. Был еще кто-то или группа людей, заказавших убийство.

Расследование продвигалось очень медленно. Трем людям предъявлены обвинения, однако никто не наказан. Прошел год, но до сих пор не зачитали обвинительный акт. Мы не продвинулись дальше этих троих подозреваемых. Это не вписывается в наше понимание справедливости. Мы считаем, что расследование в отношении трех исполнителей убийства — это еще не справедливость.

Догадываетесь ли вы, кто мог быть заказчиком?

Никто из представителей полиции и судебной власти не пытается раскрыть преступление. Процесс должен начаться там, где (расследование) закончила моя мать. Все ее расследования были публичными, она обнародовала все материалы, а то, что не смогла опубликовать перед смертью, обнародовали участники проекта DAPHNE. Это международные журналисты, продолжившие работу моей матери. Следовательно, нужно начинать с того места, где Дафна завершила работу.

Син убитої мальтійської журналістки Дафни Каруани Галісії Метью Галісія (ліворуч) у Києві на форумі «Безпека, травма та відповідальність: виклики для журналістів-фрілансерів в Україні», 27 вересня 2018 рокуСын убитой мальтийской журналистки Дафны Каруаны Галисии Мэтью Галисия (слева) в Киеве на форуме «Безопасность, травма и ответственность: вызовы для журналистов-фрилансеров в Украине», 27 сентября 2018. Фото: Евгений Малолетка

Что выяснили участники проекта DAPHNE?

Они нашли доказательства, подтверждающие информацию моей мамы о коррупции в мальтийском правительстве и среди мальтийский олигархов.

Также они обнаружили связи между людьми, установившими бомбу, и министром — заместителем лидера «Лейбористской партии». Сейчас она у власти и поддерживает Джозефа Муската — премьер-министра Мальты, печально известного коррупционными делами. Матери заморозили банковский счет после того, как он заявил, что одна из ее статей о нем была ложной.

Во время исследования «панамских бумаг» ваша мать нашла информацию о жене премьер-министра и ее офшорных компаниях, связанных с азербайджанскими олигархами. Как это повлияло на семью премьер-министра, и как он оправдывается?

Премьер-министр последовательно подавлял любые попытки расследовать это дело. С уважением ко всем членам его правительства, которые безусловно вовлечены в коррупционные аферы и ответственны за них, у них нет никакой причины, чтобы открывать секретные компании в Панаме и трасты в Новой Зеландии.

Единственный повод это сделать — получить и «отмыть» запасы. Сейчас есть два уголовных производства, но только потому, что экс-лидер оппозиции собрал всю публичную информацию и написал петицию в суд. Суд начал расследование, впрочем, правительственные адвокаты добиваются, чтобы процесс остановили.

Вы говорили, что журналисты на Мальте не заинтересованы в этом деле. Почему?

Люди и особенно журналисты предпочитают делать вид, что ничего не происходит, ведь это или противоречит их политическим взглядам, или они просто не хотят верить, будто что-то настолько ужасное произошло в их стране.

Моя мать была очень успешным независимым журналистом. Успешнее, чем какая-то команда медиа, скажем, из 10 человек, работавшая 8 или 9 часов в сутки, пытаясь сделать материалы, а моя мать их всегда опережала. Поэтому им оставалось только подражать ее работе. И теперь они просто не знают, откуда начинать и что делать.

На фото праворуч — мальтійські поліцейські на місці, де підірвали автомобіль журналістки Дафни Каруани Галісії, недалеко від її будинку, Мальта, 17 жовтня 2017 року. На фото ліворуч — архівне фото ДафниНа фото справа — мальтийские полицейские на месте, где взорвали автомобиль журналистки Дафны Каруаны Галисии, неподалеку от ее дома, Мальта, 17 октября 2017 года. На фото слева — архивное фото Дафны. EPA-EFE / DOMENIC AQUILINA; Страница MATTHEW CARUANA GALIZIA в FACEBOOK

То есть они не знают, как проводить расследования?

Вообще-то нет. Моя мать была первой женщиной-журналистом, журналисткой-расследовательницей и показывала всем, как это нужно делать. После ее убийства некому больше служить примером. Также я подозреваю, что многие люди просто недостаточно отважны.

А как насчет мальтийцев, выходивших на улицы после убийства?

Я считаю, что это движение растет. Но все равно большинство населения хочет забыть об этом ужасном случае и делать вид, будто ничего не происходит.

Впрочем, гнев общественности крепнет, как и действия правительства, направленные на подавление этого гнева и протестных движений.

Требование установить справедливость действительно нарастает.

Расследования вашей матери как-то повлияли на общество, были какие-то изменения?

То, что моя мать успела сделать — это запустить социальное движение в обществе, ныне набирающее силу. Мы можем называть это либеральным политическим движением. То, что она успела сделать, разрушило рамки, которые раньше все боялись трогать.

Она была первым человеком, кто публиковала колонку под собственным именем. Ведь все остальные, кто ведет подобные авторские колонки в газетах, подписывались псевдонимами. Она отрицала законы, запрещавшие объективное самовыражение.

Син убитої мальтійської журналістки Дафни Каруани Галісії Метью Галісія (в центрі) у Києві на форумі «Безпека, травма та відповідальність: виклики для журналістів-фрілансерів в Україні», 27 вересня 2018 рокуСын убитой мальтийской журналистки Дафны Каруаны Галисии Мэтью Галисия (в центре) в Киеве на форуме «Безопасность, травма и ответственность: вызовы для журналистов-фрилансеров в Украине», 27 сентября 2018. Фото: Евгений Малолетка

Но вы говорили, что то, что она делала, было опасно.

Я понимал: то, что делала мама, была слишком важным. Я не хотел, чтобы она рисковала жизнью, не хотел, чтобы она ее потеряла.

Когда это произошло, я понял, что нас ввели в заблуждение. Моя мать рассказывала о коррупции историю за историей, но ничего не менялось. Это был знак — что-то подобное произойдет.

Какой вы ее помните?

У нее было столько энергии, будто в ней жило 100 человек сразу. Могла сделать и достичь еще много чего. Она так много всего сделала, а ей было только 53 года. Думаю, она жила полноценной жизнью.

Было ли у нее время для вас и ваших братьев?

Мы с братьями никогда не говорили маме оставить работу, ведь она всегда находила для нас время. Почти во всех моих воспоминаниях из детства — друзья и моя мать. Она забирала нас на пляж, в путешествия. Вместе с отцом читала нам книги. Намеренно так распланировала жизнь: у нее была офисная работа, но она работала и дома, чтобы быть с нами. Она получила степень магистра уже после нашего рождения, потом начала вести собственный блог и колонку. Она достигла многого.

Но почему она решила быть журналистом?

Я думаю, что толчком была ее нетерпимость к несправедливости. Она не терпела издевательств, ненавидела, когда государство или выскопоставленные чиновники запугивали людей, которые не могли себя защитить.

Желание свободно выражать мысли было приоритетом для нее, но она делала это и для других людей, которые не могли этого сделать. Это мотивировало ее. Она говорила, что это был один из самых эффективных способов, чтобы реально улучшить страну, осуществить правосудие, улучшить стандарты демократии. Она действительно могла это сделать.

Этот материал также доступен на украинском языке.

Поделиться: