Украинский военный на линии соприкосновения в промзоне Авдеевки, Донецкая область, 2 июля 2017 года
Фото:

EPA/VALERI KVIT

Уже шестой год в Украине продолжается война. Но горячая линия по предотвращению суицидов среди ветеранов и участников боевых действий появилась в стране только в этом году. Кто ее создал, как она работает и станет ли это началом общественной дискуссии о психологическом здоровье украинцев — выясняло hromadske.

Понедельник. День защитника Украины. Семь часов вечера. В офисе на берегу Днепра в Киеве звонит телефон. Мужчина снимает трубку. Вокруг все затаили дыхание. «Добрый вечер! Вы позвонили на Lifeline Ukraine».

Это — первый звонок на горячую линию по предотвращению суицидов среди ветеранов в Украине. У Пола Ниланда, основателя Lifeline Ukraine, горят глаза, когда он рассказывает об этом моменте. Он — писатель, родом из Ирландии, провел в Украине 16 лет. Последний год работал над запуском этой горячей линии.

Идея принадлежит бывшему министру здравоохранения Украины Ульяне Супрун. Проект разрабатывали с учетом австралийского и израильского опыта на деньги Британского посольства в Киеве. Его цель, как говорит Ниланд, эмоциональная первая помощь на самом высоком уровне.

«Одна из величайших трагедий современной Украины»

За первую неделю на линию поступило 52 звонка. Несколько человек были на грани самоубийства.

Когда человек начинает говорить о суициде, надо вовлечь его в разговор на 15 минут, рассказывает Ниланд hromadske: «Если вы смогли вывести человека из этого состояния за пятнадцать минут, считайте, вы спасли ему жизнь».

Количество самоубийств среди ветеранов — это «одна из величайших трагедий современной Украины», говорит Ниланд. И хотя официальных цифр нет, в апреле 2018 года глава комитета Верховной Рады по делам ветеранов Александр Третьяков заявил, что число ветеранов, которые покончили жизнь самоубийством, превысило тысячу человек.

Эта цифра может быть еще выше, считает Ниланд. «Многие самоубийств не выглядят как суицид, они могут выглядеть как авария или передозировки алкоголем», — говорит он.

Основатель Lifeline Ukraine Пол Ниланд в своем офисе в Киеве, 18 октября 2019 года
Фото:

Наталья Смоленцева/hromadske

В Украине сегодня 390 тысяч ветеранов войны на Донбассе. Все они и их родственники могут оказаться в зоне риска.

Украинская ситуация не уникальна. Люди, вернувшиеся с войны к мирной жизни, сталкиваются с психологическими травмами по всему миру. Это может быть посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) или другой тип травмы. И число самоубийств в Украине всегда было очень высоким: страна по этому показателю занимает восьмое место в мире, согласно рейтингу World Population Review.

«Они дали нам оружие, и не помогли бороться с ПТСР»

До начала конфликта на Донбассе в Украине практически не было опыта работы с психологическими военными травмами. Когда началась война, страна не могла обеспечить свою армию вооружением, не говоря уже о психологической подготовке.

«Они дали нам оружие — ни зарплат, ни амуниции — просто оружие и все», — рассказывает Тарас Ковалюк. Он воевал на передовой в 2014 и 2015 годах. Была ли тогда психологическая подготовка? В ответ Ковалюк только улыбается.

Ветеран войны на Донбассе Тарас Ковалюк, Киев, 17 октября 2019 года
Фото:

Наталья Смоленцева/hromadske

Лишь недавно Украина начала активно заниматься делами ветеранов и их психологическим здоровьем. В ноябре 2018 года было создано Министерство по делам ветеранов. Почти год спустя, в сентябре 2019-го, его объединили с Министерством по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц.

В планах нового министерства — создание центра защиты психического здоровья ветеранов на базе госпиталя «Лесная поляна» под Киевом. В министерстве также работают над единым электронным реестром «Е-ветеран» и планируют создавать «ветеранские пространства» по всей Украине. Но все это пока только планы.

Психическое здоровье — табу в Украине

Сейчас Тарас Ковалюк работает психологом и тренером в организации «Побратимы». Она оказывает поддержку ветеранам и их родственникам по принципу «равный — равному». По опыту Ковалюка, большинство ветеранов обращаются за психологической помощью только тогда, когда уже не могут справиться самостоятельно.

«У нас в Украине до сих пор силен этот советский стереотип, — говорит Ковалюк. — Если просишь помощи психолога или психиатра, ты больной». Но ситуация постепенно меняется. Через «сарафанное радио» все больше людей находят информацию о таких инициативах, как «Побратимы» или Lifeline Ukraine.

Психическое здоровье и суицид — до сих пор табуированные темы в украинском обществе. Многие ветераны, особенно мужчины, отказываются обращаться за профессиональной медицинской помощью. «Но ветеран может позвонить ветерану», — считает Ниланд. Поэтому Lifeline Ukraine тоже работает по принципу «равный — равному».

«Даже у сильных людей есть слабости»

Команда Lifeline Ukraine наполовину состоит из ветеранов. Один из них — Александр Чаморсов. Он вернулся с фронта в 2015 году. Этот день он прекрасно помнит: не снимая военной формы, он целый день просидел у окна, борясь с огромным желанием поехать назад, на войну.

«Там ты видишь гибель своих товарищей, обстрелы, разрушенные здания, а здесь все говорят о повышении цен, об отпусках — о чем угодно, только не о войне», — вспоминает он свои чувства тогда.

Ветеран войны в Донбассе Александр Чаморсов в офисе Lifeline Ukraine в Киеве, 18 октября 2019 года
Фото:

Наталья Смоленцева/hromadske

«Чтобы разобраться в себе, Чаморсов решил выучиться на психолога. Сейчас он помогает другим ветеранам, которые испытывают растерянность, злость, одиночество или находятся на грани самоубийства.

На стене за спиной Чаморсова висит лист бумаги. На нем корявым почерком написано: «Даже у сильных людей есть слабости». Это мнение Чаморсов и его коллеги хотят донести до тех, кто звонит на горячую линию. Ведь попросить о помощи — это самое трудное.

На горячую линию Lifeline Ukraine можно звонить круглосуточно по номеру 7333.

Независимые благодаря вам

Мы работаем независимо от политиков и олигархов. Наша журналистика существует благодаря вам. Вы можете поддержать нас, а мы можем продолжить рассказывать, что на самом деле происходит.

автор: Наталья Смоленцева
Поделиться: