Настя Станко

Луганчанину Владу Овчаренко 20 лет. Он фанат футбольного клуба «Заря». В прошлом году его задержали с другом Артемом Ахмеровым представители так называемого министерства госбезопасности «ЛНР». За год парень получил приговор — 17 лет заключения за шпионаж в пользу Украины. 27 декабря 2017 обоих парней освободили в рамках обмена 73/233.

С Владом мы встречаемся в больнице «Феофания», куда доставили всех освобожденных заложников. В палате — сине-желтый и красно-черный флаги.

В плену парня пытались заставить свидетельствовать против друга, а теперь они вместе пытаются преодолеть все то, что с ними происходило в течение года.

Что пришлось пережить в плену, кто там остался и какова нынешняя луганская молодежь — в интервью Громадскому.

Освобожденный из плена ультрас луганской «Зари», луганчанин Влад Овчаренко в больнице «Феофания», Киев, 9 января 2018 Фото: Анна Цигима / Громадское

Как ты себя чувствуешь?

Прекрасно. Я здесь потому, что после «МГБ» у меня сильно упало зрение — сказались сотрясения мозга. А у меня их было два: один раз на мне стул сломался (смеется - ред.). Думаю, об этом все (о пытках - ред.) надо рассказывать, потому что люди думают, что мы сидели на курортах, в Буковеле или еще где-то там.

На самом деле все, кто попадают в плен «ЛНР» сначала сидят в специзоляторе «МГБ». Это в бывшем здании СБУ, в подвальном помещении. Там и нас держали, для допросов выводили наверх, а там уже были избиения и пытки. Все люди через это проходят. Первый этап — это застенок, а когда нас перевели в СИЗО, уже полегче стало.

Ты вел страницу «Луганская хунта» в Twitter. Тебя вычислили и задержали, когда ты выставил номер кредитной карты публично? Ты хотел уехать из Луганска?

Да, были мысли уехать на совсем, нужна была только материальная помощь. Просто с деньгами в Луганске было очень хреново. Я выложил номер карточки, впрочем, не думаю, что дело в этом. У нас в Луганске в окружении были люди, которые хорошо общались с «МГБ». Они просто могли нас слить.

Это люди из фанатского движения?

Просто люди, не близкие друзья, но те, с кем мы общались.

Я помню, что фанатское движение «Зари» после начала войны разделилось — кто-то поддерживал Украину, другие — «ЛНР».

Я тебе скажу, что в нашем движении где-то 90% — патриоты Украины, половина прошли «Азов» (воевали и служили в батальоне, а затем и полку «Азов» — ред.), прошли АТО, войну. Можно сказать, что два-три человека были отсеяны еще до начала всех этих событий. Они пошли в «ополчение», а так в основном у нас есть или черное или белое — нейтральности не бывает.

Были фото и видео с сожженным флагом «ЛНР», с тобой и Артемом Ахмеровым. Что это было?

Сначала мы хотели снять видео о погибшем товарище с «Азова» с позывным «Аксён», сказать вступительное слово в память об Олеге, показать баннер, зажечь дымовые шашки и все.

Но случайно в рюкзаке оказался флаг «ЛНР» (смеется - ред.). И возникла такая идея — снять его сжигание. Все ее поддержали. Мы это все сняли, а потом кое-кто из ребят говорил, что они об этом жалеют, что раскаиваются... Ну, это их выбор.

И потом об этом узнали в «МГБ»?

Конечно, потом всплыли еще переписки с друзьями из «Азова», кроме того, у меня была очень интересная переписка с одним человеком из разведки в отношении некоторых объектов. Они («МГБ» - ред.) обвинили меня в терроризме, вцепились, все это уже перешло в «госизмену». Я, конечно, за все эти переписки поплатился хорошо, и Тема (Артем Ахмеров - ред.) так же.

Освобожденный из плена ультрас луганской «Зари», луганчанин Влад Овчаренко в больнице «Феофания», Киев, 9 января 2018 Фото: Анна Цигима / Громадское

А вы действительно думали помогать разведке? Или сожгли флаг и все?

Та флаг это мелочи. Были, конечно, мысли. Я и помогал, когда «Айдар» был под Луганском, общался с ними и еще с 80-й бригадой. Тогда они были в Счастье (лето 2014 года - ред.). Возили ребятам воду и продукты. Когда стало совсем горячо, уже не было возможности туда ездить. Конечно, я ребятам рассказывал (из вооруженных сил и добровольческих батальонов - ред.), где красивые розы растут в городе (смеется - ред.).

Мне предложили «слить» Артема и пойти свидетелем по делу

Бытует мнение, что в Луганске не осталось людей, которые верят в Украину или хотят помочь. А выходит, что вы в 2016-м пытались что-то делать.

Мы не одни такие. Кто-то пытается проукраинские открытки делать, кто-то — расклеивать. Понимаешь, там очень много молодежи, и молодежь преимущественно проукраинская — и в Донецке, и в Луганске. Потому что мы, рожденные в 1991-м, 1992 годах все в Украине родились, и у нас родина одна.

Возможно, я пойму людей, которые в советское время родились, у них СССР в голове застрял. А у нас кроме Украины ничего нет. Ну как это — иметь гражданство вымышленной республики с вымышленными паспортами?

Ты говорил, что люди каялись за сожженный флаг. А вам предлагали каяться?

Нет, мне никто этого не предлагал, ни мне, ни Артему. Мне предложили: сливай Артема, пойдешь по делу свидетелем. Я подумал: что же можно рассказать такого, чтобы быть свидетелем, чтобы они прямо аж ахнули. Какая-то непонятная муть.

Артему то же предлагали?

Наверное, да, но мы стараемся об этом не говорить, вообще не вспоминать тему «МГБ». За эти 15 месяцев мы прошли психологически довольно трудный путь. Мы лучшие друзья, а там нас натравливали друг на друга. Как врагов каких-то. Это трудно вспоминать, потому что где-то проседал Тема, где-то я. Но мы прошли это. Всех, кого надо, мы запомнили.

Чтобы справедливость восторжествовала?

Конечно.

Освобожденный из плена ультрас луганской «Зари», луганчанин Влад Овчаренко (справа) у журналистка Громадского Настя Станко возле больницы «Феофания», Киев, 9 января 2018 Фото: Анна Цигима / Громадское

Но есть какие-то легальные способы, например, написать заявление в СБУ.

Понимаешь, эти люди были такими дерзкими. Они же выгнали меня из собственного дома. Я всю жизнь жил в Луганске. Это беспредел на самом деле. Они мучили меня, моих родителей, мою девушку.

А вы разговаривали с ними об их мотивации? С теми, кто вас удерживал?

Да, спрашивали, почему они за «ЛНР». Говорили, здесь зарплата больше, получается что, простите, где заднице тепло, там и хорошо. Когда ехали на обмен, нам один в балаклаве говорит: вы предали родину. А я думаю: у меня мама украинка, отец украинец, все в семье украинцы, где я успел предать родину?

Так же со мной ехал целый автобус таких же луганчан и донетчан. Один парень из Волновахи говорит: я сам отсюда, из Волновахи, каких я предков предал? Ну они замолчали. Что они могут сказать, если изменили присяге?

А это в основном милиционеры?

Да, бывшие МВД-шники.

Никогда не думал, что меня в моем же городе будут пытать и бить люди, с которыми я ходил 19 лет по одним и тем же улицам

Слушай, ведь они в основном украинцы. Ты не думал, что тебя могут пытать твои земляки из твоего же города?

Никогда не думал, что в моем городе меня будут бить и пытать люди, с которыми я 19 лет ходил по одним и тем же улицам. С кем на футболе, наверное, виделся. И в одно мгновение они получают автоматы и чувствуют себя безнаказанными.

Освобожденный из плена ультрас луганской «Зари», луганчанин Влад Овчаренко у больницы «Феофания», Киев, 9 января 2018 Фото: Анна Цигима / Громадское

Ты говоришь о мести, но я думаю, что Луганск вернется, а затем нам придется всем как-то снова вместе жить.

Думаю, большинство из тех людей убежит в Россию, потому что в Украине будут иметь такие же сроки, которые они «шили» нам.

Ты получил 17 лет. Как ты это воспринял?

Я стоял и улыбался (когда судья зачитывал приговор - ред.). К тому времени я прожил всего 20 лет, я вообще не понимал отсидеть 17 лет — это как?

Теперь ты знаешь, что делать?

Я хочу с ребятами из «Азова» идти дальше. У нас в принципе интересы совпадают.

А образование?

Хочу на журналистский факультет, еще подумаю об этом летом.

Твои родители (родители Влада тоже из Луганска, и приехали, когда сына освободили из плена - ред.) сейчас в Киеве. Они планируют жить здесь?

У них нет пути назад, так же, как и у меня.

Кто-то из родных еще остался там?

Да, я всех постараюсь сюда перетащить, всех, кто мне дорог. Любой ценой. Особенно, зная меня, я все равно буду говорить не то, что надо, значит, моим родным вообще не надо там оставаться.

Тебе известно что-то о тех, кто остался в плену?

Там есть ребята, которые сидят по таким же статьям, но о них никто не знает. Я хочу писать заявления в полицию, чтобы хотя бы этих людей подать в розыск. Я знаю одного человека, он со мной вместе попал в «МГБ». Ему необходима психологическая помощь. Он полностью сломался.

Ты готов помогать этим людям?

Конечно, ведь я знаю, каково это. В СИЗО также спецназовцы заходят и бьют всех, не только «укропов», но и «ЛНР-овцев» тоже. Нужно, чтобы их начали искать. Я буду выходить на людей, чтобы их подтвердили и начали вытаскивать.

Освобожденный из плена ультрас луганской «Зари», луганчанин Влад Овчаренко у больницы «Феофания», Киев, 9 января 2018 Фото: Анна Цигима / Громадское

Что самое трудное в плену?

Мысль, что о тебе все забыли и никому ты не нужен. Ты сам с собой играешь в некую русскую рулетку. Или сломаешься, или не сломаешься. Я вижу, что часть людей, которые сюда вернулись, не сломались. А есть люди, которые замкнулись в себе и не выходят из своих палат, здесь в «Феофании».

Говорят, что не все освобожденные поддерживали Украину?

Да, здесь, наверное, человек 14 из 73 — сепаратисты. Были такие, которые с автоматами бегали, другие передавали координаты наших ребят. Кто-то держал комбинаты, а затем «ополченцам» покупал бронежилеты. Попадают в «МГБ» за коррупцию, а в результате их меняют.

Здесь, знаешь, такое опасно даже вспоминать. Кому они давали деньги и почему их обменяли, ведь некоторые из них на сайте «Миротворец» были. («Миротворец» — сайт, который размещает в свободном доступе персональные данные людей, которых работники этого ресурса подозревают в сотрудничестве с самопровозглашенными «ДНР» и «ЛНР» - ред.)

А ты нуждаешься психологической помощи?

Знаешь, я не задумывался, нас постоянно таскают по брифингам и пресс-конференциям, у нас нет времени даже подумать о себе. Но чувствую я себя замечательно.

Поделиться: