Люди ждут пересечения. КПВВ «Станица Луганская» во время карантина, Луганская область
Фото:

Иван Бухтияров/hromadske

Почему пересечение линии соприкосновения из-за коронавируса чрезвычайно усложнилось, что делать людям, и стоит ли надеяться на улучшение этих правил — в материале hromadske.

В феврале 2020 года контрольно-пропускные пункты въезда-выезда на Донбассе пересекли почти сто тысяч человек. Два месяца назад они закрылись из-за карантина, и с тех пор через линию разграничения прошли всего 385 человек (по состоянию на 22 мая — ред). А это почти на те же сто тысяч меньше.

Все это время люди организуются в группы в соцсетях, передают списки в различные инстанции с обеих сторон или просто ночуют на пунктах пропуска в пустых будках и шутят: «Легче сдаться в плен, чем перейти КПВВ».

Тишина на КПВВ

«Снимайте, снимайте, покажите это на "Луганск-24", пусть Краснодон увидит, как я здесь живу!», — говорит пенсионерка Людмила Ивановна.

16 мая, КПВВ «Станица Луганская». Женщина говорит, ночует здесь уже несколько дней. Поселилась в палатке — раньше из нее торговали фруктами. Женщина простужена и врачи на пункте пропуска настаивают на ее госпитализации. Отказывается. Она — одна из тех людей, которые застряли из-за карантина и не смогли вовремя попасть домой.

Ранее на этом КПВВ шли с тачками и сумками, курили, кричали на ОБСЕ-шников, продавали овощи и мясо. Теперь — тишина: пограничники, военные и несколько человек, которые надеются на разрешение проехать. Его можно и не ждать на самом КПВВ — но вдруг опоздаешь, не успеешь проехать через блокпосты. Поэтому лучше подождать здесь — либо разрешения, либо отказа.

Во время карантина линию разграничения можно пересекать только в случаях важных жизненных обстоятельств». В командовании операции Объединенных сил (ООС) объясняют, что это либо болезнь, либо смерть родных, либо воссоединения семей. Человек приезжает на КПВВ, объясняет пограничникам ситуацию, показывает документы, те связываются со штабом ООС и спрашивают разрешения. Кого пропускать, а кого нет, решает один человек — командующий Операцией объединенных сил генерал-лейтенант Владимир Кравченко. В тот день, 16 мая, с оккупированной территории пропустили 32 человека, а на оккупированную — 20.

Пенсионерка Людмила вынужденно живет прямо на КПВВ «Станица Луганская» — одна из тех людей, которые застряли из-за карантина и не смогли вовремя попасть домой, Луганская область
Фото:

Иван Бухтияров/hromadske

Путь домой

Виктория не может наугад приезжать на КПВВ, она ждет официального разрешения. Женщина сейчас в неподконтрольном Алчевске с матерью и двумя детьми. После окончания школьной четверти они планировали переехать к мужу в Харьков. Но карантин поломал эти планы.

Женщина нашла в соцсетях людей с похожими историями. Они составили списки со своими фамилиями и рассылают их повсюду: в международные организации, в штаб ООС, в офис Уполномоченного по правам человека, нардепам, в так называемый "МИД ЛНР". Но уже два месяца их просят подождать:

«Они выбирают, прежде всего, тех, кто раньше заявление написал, и по важности: например, на погребение надо или по болезни. Хорошо, что мой муж работает — может вещи какие-то себе купить там, ведь поехал почти без ничего».

Написала Виктория и нам с просьбой помочь. Говорит, что готова к самоизоляции, установить приложение «Действуй дома» и даже арендовать на две недели жилье отдельно от мужа, чтобы не контактировать с ним:

«Какие-то двойные стандарты. Людей из-за рубежа эвакуируют, нанимают для них рейсы. Я за свой счет все сделаю на своей машине, только бы разрешили. Мы с мужем — как в кино показывают. По вечерам созваниваемся, сын плачет, скучает по папе. И мы не знаем, когда это закончится, потому что вдруг вторая волна заболеваемости пойдет».

Светлана сейчас в Луганске. Женщина говорит, что ей повезло — на работе в Киеве отнеслись к ситуации с пониманием, а нескольких ее знакомых, которые не успели вовремя вернуться на подконтрольную Украине территорию, уволили. Когда закрыли КПВВ, Светлана начала думать, как ей все же уехать. Теперь она отвечает за списки людей в луганском чате в соцсетях и общается с разными инстанциями. Говорит, в их группе сейчас около 40 человек — и это только совершеннолетние:

«У нас есть таблички, гугл-формы, все красиво. Составили даже отдельный список из 11 детей, потому что ни один ребенок или семья с детьми еще не пересекла пункт пропуска. Есть еще люди, которые подавались в “МИД ЛНР” отдельно, есть те, кто никуда еще себя не подавал».

Светлана находится с ребенком и радуется, что не оставила его одного в Киеве, поскольку неизвестно, когда бы они встретились. Говорит, что из их списка удалось получить разрешение на пересечение пока что трем людям. Она объясняет, что в Донецкой области ситуация еще хуже, а в списках группы в соцсетях, похожей на их, примерно 600 человек.

«Там есть женщина беременная с маленьким 10-месячным ребенком, она не знает, что делать, потому что ее старший ребенок на той стороне. Там есть бабушка, которая лежала в больнице с внучкой. В Донецке бесплатное лечение для онкобольных из Донецкой области. Они туда поехали, а теперь их выписали. У них там нет ничего и никого, теперь бабушка с этим ребенком слоняются. Они везде обращались, но их футболят».

Что говорят военные, пограничники и Офис омбудсмена?

Сколько именно людей ожидают согласования от командующего ООС на пересечение линии разграничения, в штабе сказать не могут. Точного количества не знают ни пограничники, ни военные, ни — Офис уполномоченного по правам человека.

Глава пресс-центра штаба ООС Павел Ковальчук говорит, что люди звонят в колл-центр штаба или присылают заявки на электронный адрес вместе с копиями документов. Затем формируются списки, которые передают командующему Объединенных сил:

«Он лично рассматривает каждый случай и принимает решение. Есть перечень оснований, которые считаются неотложными. Если у людей есть документы и случай такой, который требует решения, то, наверное, он его так и принимает».

Павел Ковальчук соглашается, ждут ответа гораздо больше людей, чем тех, кто уже получил разрешение, но говорит, нужно выполнять приказ и пускать «только в случае крайней необходимости». На вопрос, как определить, у кого необходимость крайняя, говорит: «Следует все проанализировать и принять решение».

Точного количество тех, кто ожидает согласования, не знают и пограничники. Знают только количество людей, которые с 22 марта пересекли линию разграничения: 215 поехали на временно оккупированную территорию, 170 — на подконтрольную (данные на 21 мая — ред.).

Фото:

Антон Шишенок/hromadske

«Это происходит фактически в режиме онлайн. Пограничники на КПВВ, видят человека, слышат его проблему и сразу выносят на решение командующему ООС», — объясняет Андрей Демченко, представитель Государственной пограничной службы.

И еще говорит, что списков с фамилиями тех, кого можно пускать, а кого нет, — им не передают. Если в штабе ООС вам позволили перейти КПВВ, вы должны приехать на пункт пропуска и обратится к пограничнику. Он связывается со штабом ООС и получает подтверждение.

Демченко также объясняет, что бывают случаи, когда в пересечении линии разграничения отказывают со стороны неподконтрольной территории: "На моей памяти было, что командующий принимал решения пропустить людей на оккупированную территорию, однако, дойдя до той стороны, люди получали отказ и возвращались обратно».

В Офисе уполномоченного по правам человека советуют сначала обращаться к ним.

«Все, что мы можем, — убеждать и уговаривать, что человеку надо поехать ... Можно обращаться или напрямую в ООС, или к нам, а мы уже от вашего имени вышлем. Люди жалуются, что им не отвечают на запросы. Но когда мы пишем письмо, на наши запросы реагируют более серьезно. Наши телефоны в свободном доступе, и нам можно звонить 24/7», — говорит Павел Лисянский, представитель Уполномоченного по соблюдению прав жителей Донецкой и Луганской областей.

Также Лисянский предостерегает тех, кто хочет пересечь блокпост, относительно передачи личных данных посторонним людям и непроверенным организациям. Говорит, что уже есть примеры мошенничества, связанные со списками на пересечение линии разграничения, когда у людей собирали данные и копии документов, которые для пересечения линии разграничения не нужны.

От самоназванного «ЛНР» Ольга Кобцева, которая занимается также и вопросами обмена пленных говорит, что людей пропускают после договоренностей между украинской стороной и «ЛНР».

В условиях карантина контрольно-пропускные пункты дезинфицируют после каждого перехода людей
Фото:

Иван Бухтияров/hromadske

Что ждет после пересечения?

С украинской стороны всем, кто идет с неподконтрольной территории, пограничники меряют температуру. Если она в норме — отправляют на самоизоляцию. Приложение «Действуй дома», которое контролирует самоизоляцию, устанавливают по желанию. Если желания нет, данные о человеке передают в полицию и врачам, чтобы те организовали обязательную обсервацию, говорят в Государственной пограничной службе. Если есть признаки заболевания, то тут же, на КПВВ, человека передают медикам.

На неподконтрольных территориях приложений, которые контролировали бы самоизоляцию, нет. Поэтому здесь только обсервация. Светлана, ждущая своей очереди на пересечение линии разграничения, предполагает, что это и является причиной, почему пропускают так мало людей:

«Приезжают, кого надо — кто нарушает обсервацию — забирают и держат две недели в больнице. Жесткий контроль, а более 30 человек они не могут одновременно контролировать и разместить. Через несколько недель освобождаются места и будет больше разрешений».

После перехода пункта пропуска надо позаботиться о том, чтобы вам было чем добраться домой, если вас не встречают на своем авто. Междугородний транспорт из-за карантина пока не работает. Перевозчики из-за закрытия пунктов пропуска и потери заработка подняли цены.

Уголок дезинфекции в месте обсервации в селе Даниловка Беловодского района Луганской области
Фото:

Иван Бухтияров/hromadske

Когда начнут пропускать?

«Надо  чтобы закончился карантин. Я бы не рекомендовала без необходимости ехать на ту территорию», — говорит депутат от «Слуги народа» Галина Третьякова, которая теперь представляет украинскую делегацию в гуманитарной подгруппе в Минске.

Она соглашается, сейчас процедура пересечения сложная, но говорит, что «заниматься этим можно будет только после выхода из карантина ... Мы что, хотим распространения инфекции в армии ?!» На уточняющий вопрос, в чем опасность для армии, Галина Третьякова нам не ответила.

Алексей Резников — вице-премьер и министр по вопросам реинтеграции оккупированных территорий, который представляет Украину на переговорах Трехсторонней контактной группы в Минске, — говорит, что этот вопрос на ТКГ сейчас «не на повестки дня».

То, что во власти называют необходимыми карантинными ограничениями, правозащитники называют нарушением прав человека не только на свободное передвижение, но и на доступ к медицине. Но пока продолжаются карантинные ограничения и действует решение СНБО о закрытии пунктов въезда-выезда, процедура пересечения вряд ли изменится. Отдельные решения о переходе отдельных людей будут и дальше приниматься командующим операцией Объединенных сил. Карантин в Украине продлили до 22 июня.

В штабе операции объединенных сил говорят, что информации об открытии КПВВ после 22 июня в обычном режиме пока нет, и советуют следить за страницей в Facebook.

С 1 июня КПВВ должны перейти на летнее время — работать с 6:00 до 20:00, но для желающих пересечь линию разграничения это ничего не меняет.

Между тем на КПВВ «Станица Луганская» до сих пор тихо и дождливо. Некоторые решаются ехать на неподконтрольную территорию через границу с РФ. Оттуда людей впускают и выпускают. Но только с 14-дневной обсервацией. Нам рассказывают, что так людей из Ростовской области перевозили в поселок Новосветловка в Луганской области.

«То есть если я перейду, меня на две недели в Новосветловке запрут?», — спрашивает пожилая женщина у работника Государственной пограничной службы.

«Сейчас вы никак не перейдете, потому что вас нет в списках, но да, они помещают на карантин на две недели», — говорит пограничник.

«Да нах ... мне это надо», — отвечает женщина и быстро уходит с намерением не возвращаться на пункт пропуска до окончания карантина.

Поделиться: