«Не расслабляйтесь, вы должны бояться. Страх не позволит вам совершить ошибку. Это помогает следить, правильно ли вы все надели, сняли, чтобы не заразиться»
Фото:

Ольга Мартиненко/Анастасия Власова для hromadske

«Супермены» и «супервумены» в белых халатах уже два месяца спасают украинцев от COVID-19. Мы записали истории трех из них. Екатерины Марушко, которая работает врачом-анестезиологом в Киевской городской клинической больнице №4. Анестезиолога Александра Бундюка, который больше недели живет в одесской больнице и спасает «тяжелых» пациентов. И Ольгу Мартыненко — единственную инфекционистку в опорной больнице в Рубежном Луганской области.

Чтобы не подвергать опасности наших героев и их пациентов в больницах наш фотограф Анастасия Власова организовала и координировала процесс фотосъемки онлайн. С ее помощью и советами врачи и их коллеги несколько дней снимали фотодневник на работе и отправляли фотографии Насте.

«...мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве, и слава у всех людей на вечные времена...»

строка из клятвы Гиппократа, которую никто уже не составляет

***

Александр Бундюк вообще работает в Одесской областной клинической больнице врачом-анестезиологом. Но сейчас он в Подольске (это Одесская область), в составе «рабочей медицинской группы усиления», которую отправили в городскую больницу — на помощь.

«Мне нравились неотложные случаи», — говорит Александр, когда спрашиваю, почему он решил быть анестезиологом. Говорит, что ему нравится видеть быстрый эффект: есть экстренные ситуации и он их решает. Признает, что не всегда получается.

Врач-анестезиолог Александр Бундюк во время рабочей смены в составе «рабочей медицинской группы усиления» в больнице в Подольске, Одесская область
Фото:

Александр Бундюк/Анастасия Власова для hromadske

Сейчас на территории больницы живут Александр и его бригада (еще четверо человек). С 28 апреля и, как минимум, на две недели — все зависит от количества пациентов. Сейчас их около 100.

«Мы как добровольцы — сказали, что людям надо помочь, мы и согласились без колебаний. Из-за тяжелой эпидемиологической ситуации больница на строгом карантине и обсервации. Все сотрудники не имеют права выходить за ее пределы. Еще мы под наблюдением Нацгвардии. Здесь у нас есть сортировочная площадка и мы сразу определяем кого госпитализировать, кого дальше отправить.

У нас есть комбинезоны, респираторы третьего уровня защиты — все есть. Чувствую ли я себя защищенным? Время покажет. Но это рекомендуемый максимум, поэтому я уже не знаю, что еще можно к этому дополнительно придумать. Главное, соблюдать алгоритмы — правильно надевать и снимать костюмы. Если врачи болеют, но были в средствах защиты, то значит неправильно что-то делали.

Я за день 3-4 раза надеваю и снимаю все эти «доспехи» в отделении реанимации. У нас четко прописаны эти «грязные» и «чистые зоны» — что за чем делать, как обрабатывать руки.

«Нет такого, что "выбежал покурил", а потом снова одеваться. Процесс надевания костюма — это 15-20 минут. Одеваются всегда двое — помогают друг другу. Медсестра-санитарка у нас сейчас на посту должна быть 6 часов. Девушки санитарки надевают даже памперсы, если нужно. Потому что никто не может выдержать так долго без туалета. Особенно в инфекционном отделении, где более 30 пациентов, а каждого попробуй обойди. Отрабатываем по времени сколько надо, если кто-то вышел — это минус один комплект одежды, а завтра его уже может не хватить».

Александр с коллегами в больнице выполняют процесс перехода из «грязной» в «чистую» зону. Такую процедуру им приходится делать 3-4 раза в день
Фото:

Александр Бундюк/Анастасия Власова для hromadske

«У нас есть время на отдых. Лучше днем и вечером сделать все правильно, чтобы ночь поспать. Есть телевизор, интернет, Facebook. Отдыхаем так, как можно отдыхать в палате больницы.

Мы сохраняем заработную плату и могут еще дать премию. Также пообещали от государства эти 300% — главврач сказал, нам тоже дадут. Но, поверьте, мы не ради денег это делали.

Я просил мэра, чтобы медикам, которые постоянно контактируют с пациентами, дали дополнительно единовременную премию. Пообещал, что дадут».

Кровать в больничной палате, где Александр отдыхает после смены
Фото:

Александр Бундюк/Анастасия Власова для hromadske

В комнате отдыха можно и перекусить или выпить чая
Фото:

Александр Бундюк/Анастасия Власова для hromadske

«Как нас приняли здесь? Та нас уже не отпускают и говорят "что мы без вас здесь будем делать?". По поводу морального состояния — действительно, мы впервые с таким столкнулись. Сложно медработникам, так как все мокрые, очки, респираторы давят, надо терпеть все эти неприятные вещи, особенно если еще и памперсы. Но и пациентам сложно. Они, когда нас видят в этих комбинезонах, думают, что у них все плохо. Это непросто. Мы не можем их нормально успокоить и наладить контакт, как это делаем в обычной жизни. Но все равно общаемся, придумываем что-то, хотим, чтобы они радовались. Громко с ними разговариваем, чтобы было слышно через костюм. В реанимации, например, тех, кто стабилен, мы назначаем «старшими». Они заботятся о других. Хвалим их, когда выполняют терапевтические, дыхательные упражнения. Мы же заставляем их лежать на животе по 10 часов в день, с перерывами конечно, потому что так лучше вентилируются легкие. Как на пляже они у нас лежат, короче. Если они молодцы, мы обещаем, что завтра переведем их в другое отделение. Шутим с женщинами и мужчинами, чтобы следили за собой и нравились друг другу. Чтобы все были красивые, бритые, расчесанные. Они с этого смеются все.

И еще мы их очень просим, когда выписываем, рассказывать всем людям, что они здесь видели. Как мы работаем и как все происходит на самом деле. Чтобы те, кто говорит, что коронавирус это выдумки — наконец-то открыли глаза».

«Когда пациенты нас видят в этих комбинезонах, думают, что у них все плохо. Это непросто». Медики в палате инфекционного отделения Подольской больницы в Одесской области
Фото:

Александр Бундюк/Анастасия Власова для hromadske

«Сложно медработникам, так как все мокрые, очки, респираторы давят, надо терпеть все эти неприятные вещи, особенно если еще и памперсы». Александр сфотографировал свое лицо со следами, которые оставляет защитное оборудование после рабочей смены
Фото:

Александр Бундюк/Анастасия Власова для hromadske

***

Ольга Мартыненко работает заведующей инфекционным отделением в Рубежанской городской центральной больнице Луганской области. Училась в Донецке в медицинском университете, после — вернулась в родной город.

В 2003 году Ольгу назначили заведующей. Когда началась война и связи с больницей Луганска оборвались, Ольга стала внештатной областной инфекционисткой. Говорит, с тех пор в области осталось всего 30 врачей-инфекционистов. В Рубежном из трех врачей, которые должны были работать в ее отделении, она осталась одна.

Врач-инфекционист Ольга Мартыненко руководит инфекционным отделением в Рубежанской городской центральной больнице Луганской области
Фото:

Ольга Мартыненко/Анастасия Власова для hromadske

«Когда началась пандемия, у нас должно было быть три врача и 13 медицинских сестер, а была только одна я и 5 медсестер. Еще три студента подрабатывали. Нашу больницу назначили областной базой для больных COVID-19. Сейчас опорных больниц уже пять, но еще в марте к нам везли пациентов с подозрением на коронавирус со всей области. Было сложно организовать работу. Приходилось работать и вечером, и ночью — кроме меня некому было принять пациентов. Сейчас проще — в апреле на помощь к нам пришло еще 4 медсестры, пришел мой муж — врач на полставки. Уже проще.

Информационная гигиена не менее важна чем личная. Мы работаем даже в условиях карантина и заботимся о новостях, которые вы получаете! Поддержите нас на платформе Спiльнокошт! Поддержите независимую журналистику

«Мы просчитали все это в январе (я же говорю, мышление инфекциониста). В Европе не было еще ни одного случая, а в департаменте уже 6 февраля лежала наша докладная, что нам нужны средства защиты. А когда началось в Италии, мы бомбардировали запросами уже всех — и департамент, и наших депутатов. И дело пошло. Нам помогли. Мы провели семь тренингов. Выделили палату, положили туда условного «больного» и все отрабатывали. Потом, конечно, когда этот пациент реально появился, то пришлось немного переделать, но мы были готовы уже.

У первого пациента не подтвердился коронавирус, а у второго, 18 марта, да».

«Боюсь ли я? Не боятся только дураки. Страх может и деморализовать и мобилизовать. Я за второй вариант. Наоборот говорю своим девушкам: "Не расслабляйтесь, вы должны бояться. Страх не позволит вам сделать ошибку". Это помогает следить, правильно ли вы все надели, сняли, чтобы не заразиться».

Обязательная дезинфекция рук перед осмотром пациента в отделении
Фото:

Ольга Мартиненко/Анастасия Власова для hromadske

Ольга осматривает больного в его больничной палате
Фото:

Ольга Мартиненко/Анастасия Власова для hromadske

«Нет никакого документа где написано как правильно организовать работу больницы. Есть приказы, но технические моменты о "чистой" и "грязной" зоне мы придумывали сами. Я вспомнила из университетских лет, что надо делать во время холеры или чумы. Я почему инфекционистом стала? Это единственная специальность, которая никогда не даст засохнуть мозгам. Врач работает не только с пациентом, а у нас должно быть стратегическое мышление. Мы как следователи в отделе розыска: нас интересует не только пациент, но и пути передачи, источники инфекции, что делать, чтобы не пустить инфекцию дальше. Мы просчитали все до мелочей. Дай Бог, чтобы и дальше у нас медики не заражались. В Луганской области только один медик заболел, и это в быту, не на работе».

«Врач работает не только с пациентом, а у нас должно быть стратегическое мышление»
Фото:

Ольга Мартиненко/Анастасия Власова для hromadske

В отделении у нас есть девиз: "Ни шагу назад, ни шагу на месте, только вперед и только все вместе".

«Я так благодарна коллективу — напишите об этом обязательно. Нам всем страшно, но они мне доверились и мы пошли дальше локоть к локтю. Никто не уволился, никаких истерик не было. В отделении у нас есть девиз даже: "Ни шагу назад, ни шагу на месте, только вперед и только все вместе". Мы так уже более 10 лет работаем.

Когда принимали первую волну, я говорила: "Смотри на меня — как я делаю, так и ты делай. Я не боюсь, и ты ничего не бойся". Хотя у самой колени тряслись».

Ольга с коллегами в День памяти и примирения добавили красные маки к «ансамблю» защитной одежды
Фото:

Ольга Мартиненко/Анастасия Власова для hromadske

Медики инфекционное отделения Рубежанской больницы с благодарной пациенткой
Фото:

Ольга Мартиненко/Анастасия Власова для hromadske

«Об этой болезни нельзя прочитать в учебнике. Ищем, что пишут врачи из Китая, Италии, Австралии, Испании. Но все равно решение ты должна принимать сама. Это такая ответственность — вы даже не представляете. Нервничаешь, а потом бессонница.

Первых наших пациентов выписывали. Я приехала вечером, когда узнала, что второй ПЦР-тест на COVID-19 отрицательный. И своим девушкам говорю: «Все, здоровы». Мы не договариваясь бросились обнимать друг друга. Все говорят разное, а решить должна только ты. А я — один врач, мне даже не с кем посоветоваться. Это не большой город, где можно собрать консилиум. Тогда просыпается эта профессиональная «чуйка». Силу мне дают моменты, когда кто-то выздоравливает. Значит я все правильно делаю и не зря. Иди утром на работу снова».

Медсестры со следами от масок и очков в перерыве между работой в инфекционном отделении
Фото:

Ольга Мартиненко/Анастасия Власова для hromadske

Следы от защиты на лице Ольги после очередной рабочей смены
Фото:

Ольга Мартиненко/Анастасия Власова для hromadske

***

Екатерина Марушко работает врачом-анестезиологом в Киевской городской клинической больнице №4. У нее 5 пациентов в отделении интенсивной терапии, один человек на аппарате искусственной вентиляции легких. Катя говорит, что она из тех врачей, которые держат эмоции подальше и стараются всегда сохранять спокойствие. Ее родители тоже врачи, сейчас их больница на карантине. Из-за пандемии Екатерина вынуждена была съехать от родителей.

«Я работаю на полторы ставки, в месяц где-то 200 часов, то есть сутки через трое. По графику ничего не изменилось, штат врачей увеличился — больше рук. Не хватает медсестер — у нас одна медсестра на сутки, это очень трудно».

Врач-анестезиолог Екатерина Марушко выросла в семье врачей, она с детства знает как сохранять спокойствие и сдерживать эмоции
Фото:

Екатерина Марушко/Анастасия Власова для hromadske

«Наше отделение построено с боксированных палат. Они имеют отдельный выход с улицы, и отдельный вход внутри отделения. Из-за того, что есть пациенты и с подозрением, и с подтвержденым коронавирусом, мы должны от пациента к пациенту переодеваться в отдельный комплект средств защиты. Если пациент стабилен, то врачи за смену 4 раза заходят, а медсестры 6-8 раз — если пациент стабилен и не требует более активного наблюдения. Если реанимационные меры, то до двух часов можем там пробыть. Трудно, потому что в средствах защиты все мокрое, очки запотевают — угол зрения уменьшается. Респираторы на затылке, поэтому за ушами не болит, но респираторы и щитки давят на всю голову. Ты должен знать что делать, даже когда ты в стрессе. Но уже привыкаем».

«Что делаю я? Все, чтобы человек мог дышать. Самый простой вариант — масочка с кислородом. Второй этап — маска с кислородом, плюс неинвазивная вентиляция легких — это когда мы одеваем герметичную маску, которая подает кислород под давлением и открывает альвеолы, которые плохо вентилируются. И более сложная процедура — искусственная вентиляция легких. Пациент должен быть в глубоком наркозе. Специальная трубочка вводится через голосовые связки непосредственно в трахею человека. Вводится через рот и остается в трахее, а с другой стороны мы присоединяем аппарат, который поставляет кислород с воздухом в легкие. Есть еще ЭКМО — это когда делается надрез на бедре и две трубочки в две вены вводятся. Но у нас такого аппарата, к сожалению, нет. Аппаратов искусственной вентиляции легких достаточно».

«В средствах защиты все мокрое, очки запотевают — угол зрения уменьшается. Респираторы на затылке, поэтому за ушами не болит, но респираторы и щитки давят на всю голову». Екатерина со следами на лице после смены в больнице
Фото:

Екатерина Марушко/Анастасия Власова для hromadske

«Наш инфекционный корпус заполнен полностью — более 50 коек. За время эпидемии у нас было 4 летальных случая: два пациента за 80 лет, а у двоих была онкологическая патология. Сообщать плохие новости — это тоже часть нашей работы, наиболее неприятная. Эти эмоции проходят через врача, равнодушным очень трудно оставаться.

Есть истощение эмоциональное, конечно, но как-то отдыхаю. Хватает прогуляться, просто с кем-то пообщаться. У меня еще собака есть, но она сейчас у родителей».

Интересная книга — один из способов обуздать эмоции, особенно когда приходится сообщать плохие новости
Фото:

Екатерина Марушко/Анастасия Власова для hromadske

Екатерина с коллегами в больнице
Фото:

Екатерина Марушко/Анастасия Власова для hromadske

«Я выбираю коллегиальную тактику с пациентом. Объясняю, что мы с ним вместе боремся против этого недуга. Объясняю, как делать дыхательные упражнения — человек занимается, заодно и отвлекается от дурных мыслей. Мы также даем пациентам наш рабочий телефон, чтобы они в случае чего могли набрать и сказать: "Меня что-то беспокоит, подойдите". Чтобы не кричать и не стучать. Стимулируем также общаться с родственниками, если состояние позволяет. Юмор, конечно, лучший врач.

Но есть вот и наша маленькая победа — женщина, 82 лет. У нее было тоже много сопутствующих патологий, но мы ее перевели на искусственную вентиляцию легких, полечили, а потом смогли отсоединить от аппарата. Теперь она уже дома с родными».

За время эпидемии в отделении Екатерины четверо пациентов умерли, но большинство они спасли — 82-летняя пациентка перенесла искусственную вентиляцию легких и уже долечивается дома с родными
Фото:

Екатерина Марушко/Анастасия Власова для hromadske

Поделиться: