Пожизненное заключение, серийный убийца в камере и жена, которая после возвращения из плена ушла с его деньгами. История защитника Мариуполя

Хотя под пытками он и признался в том, что отдавал приказ на убийство гражданских в Мариуполе, но после слова «пожизненное» на похудевшем морпехе не будет лица. Отбывать наказание его отправят за полярный круг — в одну из самых суровых колоний россии, где удерживают террористов и серийных убийц. И откуда, казалось, спасения не будет.

О «красноярском Чикатило» по соседству, «черном лете», «расстреле», отце на фронте, письмах, которые перестал получать от жены, и разводе после возвращения из почти 4-летнего плена — в истории Мирослава Черномора.

От хореографа — до разведчика

— Как сейчас чувствуете себя? — спрашиваю Мирослава. Мы общаемся по видео. После его возвращения из плена прошел месяц.

— Классно. Бодро. Правда, не успеваю пройти всех врачей, — бархатным, полным сил голосом отвечает мужчина. В настоящее время он проходит реабилитацию в санатории.

На здоровье не жалуется: «Не все так плохо, как могло бы быть». Но есть проблемы с опорно-двигательным аппаратом. 5 февраля, когда во время последнего обмена вернули 157 пленных, он был одним из четырех, которые получили в россии пожизненное. Все — из «Полярной Совы».

Я себе загадывал, что меня освободят где-то осенью 2027 года. А тут, я даже не ожидал… Не мог поверить до последнего. Потому что знаю случаи, когда привозят на обмен, а потом говорят: «А что ты здесь делаешь? Тебя в списках нет». Я выдохнул, когда мы пересекли границу. Начал омываться снегом. Украинским снежочком, чистеньким-чистеньким. И воздух в Украине вкуснее, поверьте мне. У него вкус. Сладкий, мягкий, такой тающий…Мирослав Черномор, освобожденный из плена морской пехотинец

Мирослав Черномор — командир разведывательного отделения 36 отдельной бригады морской пехоты. По первому образованию — хореограф. Профессионально занимался танцами и гастролировал с народным ансамблем за границей. Пока не пришла повестка на срочную службу. Это был 2016-й, ему — 22. Год срочной затем сменился контрактом. И в конце концов — карьерой разведчика. Он поступил в Острожскую академию на специальность «Национальная безопасность», а затем — в академию СБУ.

«Получив такие знания, не быть при этом полезным, а просто пойти где-то в “гражданку” я не смог. 14 февраля 2020 года подписал контракт на три года с 36 бригадой. Пошел на обучение по профилю разведки. Я должен был получить два диплома как раз в июне 2022-го… И не сложилось», — говорит Мирослав.

Когда началось полномасштабное вторжение, он был на позициях под Мариуполем. россияне накрывали «градами». Дальше последовали ожесточенные бои, отступление, оборона в городе и окружение. Прорыв не удался. Остатки их разведроты остались заперты на заводе «Ильича». В то время как многие тела были завалены крышами ангаров, воевать было нечем, а запасов пищи оставалось на день-два — он отправлял маме фото со словами: «Все нормально, мамуль».

12 апреля они приняли решение сдаваться в плен. На куске бумажки, вымазанной кровью, составили список из полсотни желающих. После сдачи в плен у родных не было никаких известий о Мирославе в течение двух лет.

«Мы надеялись, что будем ждать [освобождения] два-три месяца. А не 3 года и 10 месяцев».

«Нас бил “черный” спецназ. Побратимов — до смерти»

В «Полярной Сове», куда Мирослава этапировали уже после пожизненного приговора, его сокамерниками были серийный убийца и насильник, которого прозвали «Красноярским Чикатило», еще двое насильников-убийц и «черный» риелтор, который убил своих родителей. В соседней камере — «бесланский террорист».

Как полтора года пробыть в таком контингенте, морпех отвечает:

«Ну, я как-то себя так вел, что они меня иногда боялись. Когда они позволяли себе какие-то неуместные шутки об Украине, я просто интересовался, не хотят ли они, чтобы я им в шею ручку подарил, например. И как-то все так стихало».

На самом деле, говорит, его плен разделен на «до приговора» и «после». И, как бы это странно ни звучало, статус заключенного в одной из самых строгих колоний россии особого режима дал свои привилегии.

Когда ты военнопленный — ты ничто, и никто за тебя ни перед кем и ни в чем не отчитывается. Ты просто материал, который можно отработать, а затем вернуть в мешке, в лучшем случае.Мирослав Черномор, освобожденный из плена морской пехотинец

«А когда ты получаешь приговор — ты становишься подотчетным. Переходишь в юрисдикцию ФСИН (Федеральной службы исполнения наказаний). И становишься подотчетным человеком, которого нужно кормить, одевать, содержать, снабжать. И самое главное — появляется возможность быть на связи с родными. Это дает больше сил», — говорит Мирослав, вспоминая, как умиляли до слез письма от родителей. В колонии он даже пользовался правом «бесцензурной переписки» — то есть мог писать на украинском.

Самыми же адскими были первые полтора года плена в СИЗО российского Галича. Лето 2022-го он называет «черным». Тогда от его 90 килограммов осталось 55. Из камер раздавался черный юмор: «Иисус, что ты знаешь о страданиях?».

«Нас без остановки очень били, начиная с 26 апреля 2022-го и до 14 октября 2023-го. Мы были тогда все черные. Нас бил “черный” спецназ. Двое побратимов из моей роты были забиты русаками до смерти. И то лето мы все, кто там был, даже между собой не договариваясь, называли “черным летом“.

Сидеть разрешали 10 минут в день. У всех ноги распухли настолько, что растянулись носки и больше не стянулись. И даже сандалии растянулись на ногах», — вспоминает Мирослав.

В тот период меня выводили из камеры и говорили, что ведут на расстрел — я радовался. Я хотел, чтобы это кончилось. Но соврали. Повели на допрос.Мирослав Черномор, освобожденный из плена морской пехотинец

Говорили: «Ну давай, рисуй пять трупов»

«У меня по “делу“ четыре убитых и один раненый гражданский. Тел нет, имен нет, ДНК нет, ни гильз, ни пуль, ничего. Все дело базируется только на тех показаниях, которые мы давали как военнопленные. А из нас все их выбивали», — говорит о сути дела, которое ему «шили» в рф, Мирослав.

Его обвинили в том, что приказал убить гражданских в Мариуполе — «по мотивам политической и идеологической ненависти». Процесс длился недолго — 2 месяца. На суде он говорил, что со всем согласен — лишь бы «заново не проходить те круги ада».

«Мне дали листок, на котором был напечатан скриншот из Google Maps той местности, где я был с группой. И сказали: “Ну давай, рисуй пять трупов“. Говорю: “Каких пять трупов? Где рисовать? Откуда?“. Вот где придумал, там и нарисовал. Через часа четыре снова приводят в кабинет, дают листок и говорят: “Рви, а потом ешь“. А потом: “Эти трупы взял на себя второй твой побратим, просто чтобы тебя спасти“, — рассказывает, как выбивали признание, Мирослав.

Вы знаете, что такое страх? А я знаю, что такое ужас. Не знаю, где и кто их этому учит, но пытать они умеют. Я даже тогда ребятам говорил, что, ну, здесь хочешь, не хочешь, а они доведут, что даже мать родную продашь.Мирослав Черномор, освобожденный из плена морской пехотинец

«Меня бросили и украли часть денег»

Мирослав женился в сентябре 2021 года. Последний раз виделся с женой на День влюбленных в Мариуполе, 14 февраля 2022-го. Через два года после того, как попал в плен, как только у него появилась возможность дать о себе знать, они переписывались. Но с сентября 2024-го он перестал получать от нее письма.

«Я писал и ждал. Оставался на связи до последнего дня. Последний раз поздравил с новым 2025 годом — и никакого ответа. Когда уже вернулся, она позвонила на третий день [после обмена], — говорит Мирослав. И размеренно добавляет: — Я начал процесс развода. Надо просто закрыть этот вопрос и думать, как жить дальше».

Уверяет, что ему не больно. По его словам, после плена ко всему относишься иначе. А вот финансовые вопросы возникли, ведь именно жена какое-то время получала все его выплаты.

Речь идет о более чем 700 тысячах гривен. Жена переоформила выплаты на себя и полгода получала полное денежное довольствие мужа: оклад и боевые. А это примерно 125 тысяч гривен в месяц. Тратить их можно по своему усмотрению.

Только год действует новый закон, согласно которому половина выплат денежного довольствия пленным разделяется между родственниками, а другая половина — удерживается в части до возвращения бойца.

«Меня бросили и украли часть денег. Друзья говорят: “Борись, требуй, чтобы она их тебе вернула“. Но я не хочу тратить на это свое время», — говорит морпех.

Отец на фронте

Сейчас, добавляет Мирослав, в ближайших планах — лечиться, поехать на малую родину, родную Лысянку Черкасской области, и увидеть родителей. В более отдаленных — закончить обучение, получить свои два военных диплома и определиться с жильем.

Мама встречала его на обмене. А с отцом они до сих пор не виделись. Ведь он на Харьковском направлении.

«Я еще дома не был, отца не обнимал… А он 2 месяца как мобилизированный, не может приехать ко мне».

Это было в преддверии обмена. В тюрьме узнал, что отца мобилизировали — я тогда офигел. Ему 54. И вот меня вернули — так хоть рад, что мама стала спокойнее спать. Теперь ей нужно переживать не за двоих, а за одного.Мирослав Черномор, освобожденный из плена морской пехотинец

«Я вот с утра сегодня ему звоню, а он не отвечает. Через полчаса перезвонил. Говорю: “Папочка, ну что ж ты делаешь, блин? Я же переживаю, ночь была громкая сегодня, а ты…“. “Да, — говорит, — все нормально”», — теперь Мирослав понимает, как переживать за родных на фронте.

«И сам с радостью бы вернулся и вписался бы в какую-то “мясорубку”, — добавляет. — Но, думаю, меня прикуют к батарее наручниками. Мамочка не отпустит».