Рассказываем коротко, о чем сказал Киселев

Главный пропагандист Кремля Дмитрий Киселев дал интервью российскому блогеру Юрию Дудю. Ведущий программы «Вести недели» на телеканале «Россия-1» ответил (на самом деле, нет) на вопрос о предвзятых репортажах, доме в аннексированном Крыму, а также похвастался племянником, который воевал на стороне самопровозглашенной «ДНР». Едва ли не впервые Киселева спросили о пропаганде. Наконец, Дудь провел традиционный блиц: — Деньги или честь? — спросил Дудь. — Честь,  — ответил Киселев. И это блиц-интервью стало самым коротким в истории программы.

Украина ввела санкции против Киселева, а в 2014 году Служба безопасности Украины открыла против него уголовное производство по статье «финансирование терроризма, содействие террористической деятельности».

Охват программы Киселева  — 117 млн ​​граждан, это почти вся Россия. «Россия-1» также транслируется и на оккупированных территориях Донбасса. Рассказываем коротко, о чем сказал Киселев:

О лжи и манипуляции в сюжетах

— В сюжете о Венесуэле вы рассказали, что там произошел переворот, там появился президент-самозванец, которого поддерживают США, что нынешний президент (Николас) Мадуро — хороший парень. А еще там была журналистка, которая рассказала, что американцы уже ввели в стране цензуру. Но в сюжете не было информации о том, что в Венесуэле минимальная зарплата и пенсия (составили) $11 после того как умер (Уго) Чавес, инфляция — несколько миллионов процентов, а 10% населения страны выехали из-за голода. Не было ни слова про то, что Венесуэла обладает крупнейшими запасами нефти, но граждане Мадуро голодают.

—  Я доволен этим сюжетом (...) Это все известно. Говорить о том, как плохо живет Венесуэла, в данном случае, было неуместно. Потому что да, это не самая богатая страна. Украина тоже плохо жила при (Викторе) Януковиче. Сейчас, после госпереворота, живет еще хуже…

О Порошенко

— Долгие годы был суперхит в интернете, где вы накладываете картофель Петру Порошенко. Тогда еще не президенту и не герою программы «Вести недели». Вы говорили, что с Порошенко дружили в широком смысле этого слова. Что значит «в широком смысле»?

— Можно же дружить по-разному. Он входил в широкую дружескую компанию. Я могу сказать, что у меня есть трое друзей или один настоящий друг, а могу сказать, что у меня есть сто друзей. Это люди, которых мы можем пригласить на юбилей. У меня в телефоне около 2000 номеров, о половине я скажу, что это мои друзья: могу позвонить, обратиться и так далее. Таким же был в смысле окружения Петр Порошенко.

— Прошли годы и Порошенко превратился в одного из антигероев ваших программ. Кто с тех пор изменился: вы или Порошенко?

— И Петр Порошенко, и я, конечно, изменился. Это нормально, когда люди меняются в течение жизни.

О Путине

— Допускаете ли вы, что Путин через 10 лет будет антигероем программы, которую вы будете вести?

— Не думаю, потому что Путин — прочно сложившаяся личность, в отличие от Петра.

— За что вы любите Путина?

— Я, скорее, уважаю его. По-христиански я люблю его. Такой христианской любовью. Я считаю, что он сохранил государство. Даже не сохранил, а создал... Он сделал жизнь в России безопаснее. Он настоящий отец... Он, наверное, лучший правитель России за многие века.

О патриотизме

— Владимир Путин как-то сказал: «У нас нет и не может быть никакой объединяющей идеи, кроме патриотизма». Согласны ли вы?

— Базово — да.

— Михаил Жванецкий как-то сказал: «Патриотизм — это четкое, ясное, хорошо аргументированное объяснение того, почему мы должны жить хуже других». Прав ли Михаил Жванецкий?

— Нет.

О родном брате — гражданине США

«Наши отношения прервались, не из меня, я пробовал писать письма, но Андрей настроен против России».

О нападении на журналистку Татьяну Фельгенгауэр

— О преступнике, который на нее напал, вы сказали: «Напал на журналистку, порезав ей кожу на шее». После нападения ее прооперировали, ввели в состояние искусственной комы, подключили к искусственной вентиляции легких. Если бы в таком же состоянии, не приведи господь, оказалась бы ваша жена, вы бы это охарактеризовали так же?

— Во-первых, это образ. Во-вторых, даже на фронте, когда было ранение — говорили «царапина». Не вижу здесь проблемы.

Поделиться: