«Он не понимал, что есть люди, не готовые идти на все ради своей мечты». Олег Сенцов в своем первом интервью после плена сказал, что не говорит лозунгами. Однако Сенцов пишет цитатами. «Маркетер» — вторая книга автобиографических рассказов режиссера. Как он сам рассказал Громадскому, написал он ее за 11 дней — в начале 2018-го. Это 11 историй, которые рассказывают о студенческих годах Сенцова в Крыму 1990-х. От мечты изучать экономику («он приторговывал в школе жевательными резинками или фотографиями собственного производства, в то время как в его голове крутились идеи более масштабные — вроде тех, чтобы в 14 лет организовать парк развлечений возле своего села») — к сверхусилиям, прилагаемым, чтобы поступить в вуз без взятки.

Здесь — и про обучение, и про первые подработки в пионерлагерях, которые все еще так назывались, хотя пионеров там уже не было. И первый алкоголь, и решение никогда не ходить в море пьяным после того, как удалось спастись от почти смертельного шторма. И скромные условия быта первой съемной квартиры, где зимой, чтобы не замерзнуть к утру, приходилось просыпаться ночью, чтобы починить проводку для отопления. И неудачная влюбленность, и неожиданное освобождение от нее. И первый опыт семейной жизни друзей и сверстников, где не обходилось без домашнего насилия, замешанного на алкоголе. Здесь и причудливые попытки заработать копейку откровенной ложью, которой требует новая профессия, и противостояние с собственной совестью, которая в конечном итоге побеждает.

Несмотря на простоту изложения, книга самого известного и теперь уже бывшего политзаключенного страны, которое также знают сегодня во всем мире, читается непросто. Здесь наслаиваются всевозможные контексты, от которых самому автору сложно избавиться, ведь они уже от него не зависят.

Когда Сенцов был в заключении, чтобы рассказывать его историю, приходилось по зернышку собирать факты из его жизни, по крайней мере, то доступное, что оставалось на свободе. Поэтому читая о поездке на электричке в Симферополь, легко вспоминаешь дом в Скалистом, разбитую дорогу, которую снимал для фильма, и по которой, вероятно, ездил автор. И словно спотыкаешься на каждом намеке о том же волевом характере, о котором рассказывала мать Сенцова, и который стал очевидным всему миру тогда, когда он объявил голодовку. Читаешь и понимаешь —вот они, те самые ростки внутренней силы, которая удивляла нас все эти годы.

Вернувшись из тюрьмы, крымчанин Сенцов словно возвращает нам Крым. Тот самый, детский, к которому так легко прикоснуться. Вот детский санаторий, где надо пройти более 100 метров по бетонной лестнице, чтобы спуститься к морю, троллейбус Симферополь-Ялта, который набирает скорость, отчего взлетают его «рога», а через щели в окнах зимой в салоне — сильнейший сквозняк, хотя летом он же никак не спасает от страшного удушья. И хотя в книге речь идет исключительно о 1990-х, а Крым тех пор далек от романтики, когда переходишь от раздела к разделу, останавливаешься и задумываешься, не получается не рефлексировать над тем, что именно украла у каждого из нас Россия, аннексировав полуостров.

Так же непросто осознать, что вот эта книга, которую держишь в руках, и ее автор, которого только что видел вживую, написана в далекой сибирской ссылке, но не в 19-м веке, а здесь и сейчас. А потом радуешься, что в отличие от первой книги детских рассказов «Жизня», в этом случае уже не придется ждать, что ее прочитают вслух известные люди для того, чтобы привлечь внимание к судьбе автора. 22 сентября на Львовском форуме издателей свою новую книгу представит сам Сенцов. Он примет участие в Писательском марафоне «Письма из-за решетки» в поддержку украинских заложников Кремля. Начнется марафон в 12.00.

Все 5 лет заключения автора книги больше всего хотелось, чтобы режиссер Олег Сенцов перестал быть образом самого себя, известным политзаключенным мира, символом борьбы, а снова стал просто режиссером. Читая «Маркетера» хочется, чтобы писатель Олег Сенцов в этот момент был тем, кем он есть — писателем. Потому что сама книга точно резонирует не только с фигурой автора, а и с опытом каждого, «кто прожил стандартное советское детство и был уверен, что мандарины бывают только на Новый год, два или три килограмма на всю семью. А то, что на земле существуют бананы и апельсины, он знал исключительно из иностранных фильмов».

Hromadske публикует отрывок из книги «Экзамен» с разрешения «Видавництво Старого Лева». В книге также есть русскоязычный оригинал и украинский перевод.

Новая книга Сенцова — часть программы сентябрьского Львовского форума издателей
Фото:

hromadske

Он не пропускал ни одного занятия на курсах. Его удивляло, что с каждым месяцем их посещало все меньше ребят. Он не понимал, что есть люди, не готовые идти на все ради своей мечты. Даже на какой-то минимум. В конце в их подготовительной группе осталось не больше половины от начального состава. 

Настало лето, со школой было покончено, и он мог полностью сосредоточиться на подготовке к вступительным экзаменам, до которых осталось чуть больше месяца. Перейдя на усиленный режим подготовки, он с утра до вечера что-то учил и решал какие-то задачки — математика в этом экономическом институте была профильным предметом при поступлении. Он любил математику, но знал, что именно на ней завалится половина абитуриентов. На счет двух других экзаменов, географии и литературы, он особо не переживал — с ними у него тоже были хорошие отношения. Но он понимал, что, как бы ни хвалили в школе его писательские задатки, «5» за сочинение не ставят принципиально никому. Для высшего балла по литературе нужно было быть как минимум Львом Толстым, написать хотя бы «Войну и мир» и отрастить бороду. У него не было ничего из этого, поэтому на пятерку он и не рассчитывал. Для поступления достаточно было сдать все предметы на четверки. Писателем он тогда становиться не собирался, у него были другие цели — и он шел к ним, не сворачивая. На тот месяц он перестал смотреть телевизор и слушат музыку, чтобы ничто не отвлекало. С первым он расстался легко, со второй, без которой, казалось, не может прожить и дня, прощание было более болезненным. Но он знал, что это временно, а потом он либо победит, либо нет. Сейчас нужно было собраться и сосредоточиться — слишком многое поставлено на карту. Наверное, все то немногое, что у него было в тот момент, — его шанс. Он не подозревал, что ставить все на кон станет его стилем, единственной приемлемой для него формулой достижения успеха. И что шарик в этом казино не всегда попадает на нужные тебе номера. Но тогда он был уверен в своей победе. Один. О том, что в будущем ему часто придется идти одному против всех, он тоже еще не догадывался. Сейчас у него перед глазами стояли лишь эти бесконечные математические примеры и задачки. Он не видел ничего вокруг, кроме этих чисел. 

Когда настало время сдавать документы в институт, он занял очередь перед кабинетом с надписью «Экономика». Это было название факультета, простое и понятное слово. Название на соседней двери тоже быо знакомое: «Менеджмент». Он знал значение этого слова — управление предприятием, это чуть уже, чем просто экономика, но зато и более престижней, — и очередь там была длиннее. Возле входа в кабинет к третьей специальности — с загадочной надписью «Маркетинг» — народу было меньше всего. Книжек, где бы встречалось это незнакомое слово, он не читал, поэтому обошел эту дорожку стороной, выбрав что-то более привычное. Похоже, что не он один так рассуждал; вскоре желающие связать свою будущую профессию с непонятным маркетингом закончились, и уже дважды из-за этой двери высовывалась голова секретарши, спрашивая: «Есть кто на маркетинг?» Дураков не было. Он тоже был среди умных. Когда секретарша выглянула в третий раз и снова, не найдя заблудших смельчаков, закрыла за собой дверь, он посмотрел на часы. До ближайшей электрички был час, до следующей — пять. Очередь в дверь с простым экономическим будущим не двигалась. Возле менеджмента бурлила толпа, как будто там торговали фьючерсами. На ближайшую электричку с экономикой он не успевал, лишь на следующую. Что такое четыре часа ожидания, когда уже потрачено полгода и скоро решится твоя судьба? Как понять, где нужно действовать по ситуации, а не по плану? Он встал и вошел в дверь с надписью «Маркетинг». Есть вещи, которые невозможно объяснить разумом. Он не знал еще, что в бизнесе не последнее значение имеет интуиция, чутье. Но тогда, после шести месяцев движения по прямой, что-то внутри него заставило в самый последний момент свернуть в боковую дверь. Потом, когда его спрашивали, почему он поступал именно на маркетинг, он неизменно отвечал: «На электричку опаздывал», — и улыбался. Все думали, что это такая шутка, и смеялись. Но это была не шутка: к тому времени он уже точно знал, что не все решает разум — и не только в бизнесе, но и в жизни вообще.

Поделиться: