Анна Тохмахчи, Александра Чернова

Обмен пленными застыл в режиме ожидания. Застыли в недоумении и те, кто сидит в неволе, и те, кто уже несколько лет ждет домой родных. Официально украинская сторона готовится к передаче заключенных, а самопровозглашенные «республики» сетуют, что переговорщики затягивают процесс. Между тем родные наряжают елки, составляют рождественское меню и готовят подарки тем, кого так долго ждут.

Отслеживает все новости об обмене, листает письма от сына и хватается за трубку каждый раз, когда слышит звонок, Татьяна — мать пленного военного Александра Олейника. Возвращение сына женщина ждет почти три года и более года не слышала его голоса. На день рождения парень прислал ей открытку, которую сделал собственноручно.

Она постоянно ездит с фотографией Саши на акции в Киев — боится, что о нем забудут. Почему Татьяна хочет извиниться перед сыном, когда его наконец увидит и почему опасается, что тот разочаруется, вернувшись домой, она рассказала Громадскому.

Мать пленного военного Александра Олейника Татьяна. Фото: Александра Чернова / Громадское

Татьяна Марковна живет в селе Батьков, в пяти километрах от города Радивилов Ровенская области. Только что выпал снег, замерзает озеро, на берегу которого стоит дом. Она возится во дворе, кормит индюков, кроликов, показывает нам хозяйство.

— Еще была лошадь, но пришлось сдать, потому что слабая была. Саша на ней катался иногда. А здесь свиньи. Одну держали, Сашку ждали, но зарезали, а вот другая его еще ждет. Надеюсь, скоро уже будет дома.

Из конюшни женщина выносит газету, которой собирается разжигать печь, но замечает на последней странице статью о пленных, и сейчас же читает:

— А чья это история, я их всех почти знаю. Вот на этом фото Саша тоже есть, а это мы на акции, и я плакат держу.

Татьяна живет в селе Батьков Ровенской области. Фото: Александра Чернова / Громадское

Ожидая нас в гости, Татьяна Марковна приготовила на целую армию, отказаться от угощения не получается — «поставьте свою камеру, никуда она не денется, я вам потом все расскажу». Но рассказывать начинает сразу:

— Он и в Ираке воевал. У него вообще 12 лет военного стажа. Учился на шофера, а потом в армию ушел и решил военным быть. Когда захотел в Ирак поехать, мы должны были подписать за него документы, что позволяем — молодой был еще. Мы его отпустили. Конечно, переживала, не спала ночами, постоянно звонила. На этот раз уже и не спрашивал никого.

Татьяна имеет собственное хозяйство, возится во дворе, кормит индюков, кроликов. Фото: Александра Чернова / Громадское

Александр Олейник попал в плен 9 февраля 2015 года, за неделю до «котла» в Дебальцево. Служил в составе 128-й горно-пехотной бригады Вооруженных сил Украины. Мать рассказывает, что с тех пор, как Саша пошел на передовую, пыталась звонить ежедневно, если сын не имел особых задач. Когда два дня подряд не удалось с ним связаться, она начала волноваться, а потом ей позвонили сослуживцы Саши и рассказали, что сын в плену:

— Не могу даже сказать, что я тогда почувствовала. Просто земля ушла из-под ног. В плену на своей земле, — глаза Татьяны Марковны заливаются слезами.

Уже впоследствии от тех, кого освободили, женщина узнала, как ее сына взяли в плен. Это сняли журналисты российских каналов и выложили в YouTube. Татьяна говорит, что ей долго не показывали то видео, но теперь на акциях в поддержку пленных она держит в руках распечатки ролика.

Это произошло вблизи поселка Логвиново, Александр ехал в машине с другом, когда их начали обстреливать. Он был в бронежилете, его друг — нет. Парень накрыл собой собрата. Татьяна Олейник говорит: мать парня, которого спас Саша, говорит теперь, что у нее два сына.

— Над ними Божья рука была, я уверена. Потому что их могли просто расстрелять. Один кричал «добей его, добей», а другой — «не надо».

Фото с видеозаписи российских журналистов в день, когда Саша попал в плен. Александр Олейник служил в составе 128-й горно-пехотной бригады Вооруженных сил Украины, плененный с 9 февраля 2015 года, за неделю до «котла» в Дебальцево. Фото: Александра Чернова / Громадское

Сашу ранили в голову, очевидно, его лечили. Уже потом он позвонил матери. По ее словам, она не успела даже ничего понять, просто услышала: «Привет, мама. Я жив и здоров, в плену. Не волнуйся». Женщина не смогла ничего сказать, только плакала. Впоследствии Саша начал звонить чаще, его и других пленных отправляли на работы в оккупированную Горловку и в Донецк. Ремонтировал машины.

— Его допрашивал сам Захарченко. Он ничего мне не говорил, то уже ребята, которые были с ним, говорили. Ставили под стенку, как будто расстреливать. Спрашивали — «какое твое последнее желание». Он сказал: «Чтобы тело отправили домой». Тяжело там было. Ему напильником пилили зубы, а потом выбивали.

«Над ними Божья рука была, я уверена. Потому что их могли просто расстрелять», — рассказывает Татьяна о сыне и его боевом товарище Фото: Александра Чернова / Громадское

Татьяна Марковна поддерживает связь с другими матерями и женами пленных военных и тех, кто считается пропавшими без вести. Встречаются в Киеве или во Львове. Обмениваются новостями, читают друг другу письма, чтобы больше знать о том, как живут их ребята.

Сегодня главная тема — обмен 74 на 306, уже на всех уровнях пообещали провести до Нового года. Радуются даже те, кто не знает точно, жили ли их родные, но все равно радуются за всех. Татьяна говорит, что лучше не надеяться заранее, чтобы потом не разочароваться. Женщины поднимают бокалы, но вместо тостов молятся, чтобы их сыновья вернулись домой как можно быстрее:

— Он мне вот что на день рождения прислал, — показывает лист, на котором цветными карандашами нарисованы цветы и бабочки. Под изображением опрятным почерком выведено: «Поздравляю с Днем рождения Вас, мама. От сына Саши».

Такие письма передает женщинам Международный комитет Красного Креста. Через них родные пытаются также передать заключенным посылки. Но получается не всегда.

— Иногда не доходят или из них вынимают то, что мы посылаем. Вот, например, сахар-песок нельзя, только рафинад. И что я в том сахаре скрыть могу? Иногда и вовсе ничего не передают, хоть ребята составляют списки, в чем нуждаются прежде всего. Там даже шампуня нету. Ранее позволяли передавать, а потом, как их в колонию перевели, — запрещают все. И не звонит потому уже год. Забыла, когда его голос слышала.

Письма от Александра. Фото: Александра Чернова / Громадское

Военнопленных, которых сначала держали в подвале в Донецке, перевели в Макеевскую колонию. Именно туда год назад ездила народный депутат Надежда Савченко вместе с неофициальным переговорщиком Владимиром Рубаном. Тогда Савченко привезла список фамилий тех, кого увидела в камерах, и рассказывала об условиях содержания пленных в колонии.

Женщина читает подругам последнее письмо от сына, датированное 4 декабря. Вдруг звонит телефон. Она ищет его по карманам — «а вдруг малый звонит». Но нет, на этот раз не он.

Сейчас в самопровозглашенной «ДНР» их хотят «судить» — обвиняют в «терроризме». Мать волнуется, чтобы Сашу не перевезли туда, где она не сможет его найти, но сын успокаивает:

«Мы своей вины не признали. Это просто какой-то абсурд. И кто они такие, чтобы нас за что-то могли судить. Мы сильные как скала и крепкие, как кремень. И все, что нас не может сломать, делает нас еще сильнее», — это любимые строки Татьяны, которые перечитывает снова и снова.

Татьяна (на фото справа) поддерживает связь с другими матерями и женами пленных военных и тех, кто считается пропавшими без вести. Встречаются в Киеве или во Львове, обмениваются новостями, читают друг другу письма от пленных ребят. Фото: Александра Чернова / Громадское

«Упаду на колени и буду просить прощения, за то что так долго их освобождали», — говорит Татьяна о дне, когда наконец увидит освобожденного сына. Фото: Александра Чернова / Громадское

Внучка Татьяны Марковны украсила елку — она тоже ждет крестного отца. Показывает игрушки, которые он дарил и фотографии, где Александр держит малышку на руках. Татьяна листает альбом с армейскими фотографиями сына. Здесь и Ирак, и молодой Саша в казарме веселится вместе с боевыми товарищами.

Они, бедные, думают, что у нас здесь все уже поменялось в жизни и в государстве, ибо сколько времени их не было. Я очень боюсь, чтобы они не разочаровались, когда придут.

Женщина знает, что сын вернется из плена не таким, как был раньше, будет нуждаться в помощи и поддержке. Не знает, каким будет день, когда увидит сына, но говорит, что извиняться:

«Упаду на колени и буду просить прощения, за то, что так долго их освобождали, — говорит она. — Чтобы они нас простили за то, что очень долго боролись за их освобождение. За то, что они перенесли за всех нас. Отдали столько молодой жизни — это же три года вычеркнуты. Вот за это буду просить прощения».

Согласно последним договоренностям на переговорах трехсторонней контактной группы в Минске, обмен пленными в формате 74 на 306 должен состояться до новогодних праздников. Точную дату переговорщики не называют. Сегодня, по словам представителей в обменном процессе, идет подготовка для передачи заключенных на подконтрольной правительству территории.

Читайте также этот материал на украинском языке.

Поделиться: